Питбуль для училки

Неслась не глядя, уходя от померещившейся погони, в действительности сбегая от унижения и причиненной боли.

– В смысле? – Мне не было видно в темноте, но подумалось, что он сильно нахмурился. И зачем-то захотелось рассмотреть его лицо. Пока относительно четко видела только его подбородок. И очертания нижней губы, отчего невольно прикусила свою.

– Не важно, – мотнула головой. – А вы зачем здесь? То есть… вас за мной послали?"

"– Никто меня никуда не посылал, – буркнул он таким тоном, как будто на самом деле еще как послали, причем совсем не за мной.

– Выяснять будем кто-зачем-куда или из колеи тачку вытаскивать? Привод передний?

– Что? Я не…

– Понятно. Так, я сейчас соберу ветки потолще и под колеса намощу, чтобы зацепиться было за что в первый момент. Газовать будете, как только скомандую.

– Не буду, когда скомандуете, – пробормотала, все еще пялясь на него неотрывно.

– Это почему? Предпочитаете вежливые просьбы вместо команд? Я могу и командовать вежливо.

У меня от каждой его фразы и так-то колючие мурашки множились, но после последней, сказанной с каким-то подтекстом и едва уловимой насмешливостью… или поддразниванием… Я рехнулась? Мне почудился намек на флирт? Нет, черт возьми.

Мне не почудилось. Это не он со мной флиртовал, это у меня вдруг что-то в голове стало происходить. Что-то, чему не место в разуме замужней женщины, в чем я была твердо уверена. Еще несколько часов назад. Что я бы отвергала, отрицала, осуждала бы. Всегда. Но не сейчас. Не после той безобразной сцены в проклятой бане. Я смотрела на темный силуэт склонившегося над моей дверью почти незнакомца Михаила Константиновича Корнилова и не гнала видение того, как он протягивает руку, обхватывает мой затылок, наклоняется и целует. Меня. Я не запрещала его себе. Только внезапно гадала, как это будет на вкус, с какой интенсивностью. Каким может быть поцелуй другого мужчины. Того, кто не мой муж. Осознавала, насколько это неправильно, недопустимо, порочно. Это же как месть, как мерзкая компенсация. Низко, мелочно, ничего не исправит, только добавит еще больше грязи в мой брак. Только теперь в ней буду и я. А есть ли этот брак уже?

– Не заводится, – ответила, тряхнув головой в попытке прогнать этот морок.

– Кто? – А вот теперь это уже совершенно точно то самое. Дразнящая, провокационная нота в простейшем вопросе. И я увидела его губы, слегка кривящиеся в усмешке. В горле пересохло. Грудь почудилась тяжелой, слишком чувствительной, мышцы бедер непроизвольно напряглись.