Питбуль для училки

А ему ведь плевать, да? Первый там у меня раз, или я действительно шалава, что прыгает на мужиков постоянно. Хотя я она теперь и есть. Плевать, почему я решилась. Драма у меня семейная, или нет. Он просто мужик, которому на пустом месте вдруг секс обломился. Вроде как сам собой прямо. На кой ему знать мои трудности, все эти как-почему-что-потом. Как только все закончится, мы помашем друг другу и я останусь для него лишь воспоминанием об эротичном приключении. А он для меня?

– Иди сюда, девочка, замерзнешь ведь, – потянул он меня снова на себя, и я подчинилась.

Ему плевать и ладно. Мне тоже пока. Сделанного не переделаешь, так чего уже мелочиться? Падать в пучину греха – так без остатка.

– Ой! – Мою лодыжку что-то оцарапало, что-то странное, и я притормозила, хотела посмотреть. Но Михаил властно обхватил мой затылок и буквально уронил на себя, втягивая в напористый поцелуй.

А я и поддалась, скользнула ладонями по его груди, вытягиваясь на нем. Мне нравилось, какой он сильный, твердый, горячий подо мной, как мои груди расплющивало на мощных плитах его грудных мышц.

Обласкала плечи, мускулистую шею, лизала кожу, изучая и запоминая этот солоноватый вкус. В мой живот вжимался его налитый член, пульсация в нем прошивала меня насквозь. Сильные руки стискивали мои ягодицы, крепко, не жалея, а мне и это нравилось, и то, как основание его толстой плоти давило, натирало какую-то дико чувствительную точку между моих ног и я стонала прямо в его требовательные губы. Целовала в ответ, входя во вкус и внезапно наслаждаясь тем, что этот самый вкус иной, не тот, к которому я привыкла. Ведь поцелуи Сергея давно вызывали у меня отторжение. Вечно чудилась горечь от понимания, кого он еще целовал. Хотя, может, и не целовал. Картинка в бане вдруг опять вспыхнула перед глазами, вырывая из пелены возбуждения, которой меня с поразительной легкостью накрывал мой случайный любовник.

– Что, Лен, что? – напрягся подо мной мужчина и сгреб пряди, вынуждая вернуть контакт наших ртов. – Ты не переживай, я чист.

Никаких болячек, слово даю.

– А вдруг у меня есть? – приподнялась над ним, упершись руками в мягкое сиденье.

– Херня, – фыркнул Михаил, толкнулся вверх бедрами и, будто мстя за отказ в поцелуе, взял и сдвинул выше. Так что моя грудь оказалась в пределах досягаемости его рта, чем и воспользовался. Прикусил и тут же заласкал языком сосок, заставляя вскрикнуть и заерзать. – Я же вижу, какая ты.

– Какая?

– Голодная, Лена, очень голодная.