Пьяная боль

— Чуешь, как стало в этой квартире тесно от количества секса, что я излучаю в этих труханах?

— Чувствую, что сейчас умру от смеха, — едва смогла ответить, держась за живот от смеха.

— Это еще что, — отмахнулся мужчина. — Ты посмотри, какой гусар, — сказал он и натянул трусы до самой груди.

— Ой, не могу! — села на стул, снова вытирая выступившие слезы. — На какого гусара мне смотреть? Того, что в трусах или на того, что из них выглядывает?

— Оу, мадмуазель, конфуз! — наигранно смутился Денис, краем ткани прикрывая «гусара».

— Он, кстати, заблудился в этих труханах. Я их надел, а его потерял. Пока искал… нашел… Вот и задержался.

— Сейчас умру, — ловила я ртом воздух, пытаясь успокоиться. — Сядь за стол, чтобы я могла нормально думать.

— Что, крошка, едва держишь себя в руках? — поиграл он бровями и щелкнул резинкой трусов.

— Блин, Динь, хватит! — подняла взгляд в потолок, чтобы хоть как-то перестать видеть все это.

— Как ты меня назвала? — спросил он, словно возмущенно.

— Динь, — ответила робко, вспоминая, что я только что сказала.

— Я случайно. Нельзя тебя так называть?

— Хм, — задумался он, почесал затылок и с блеском в глазах произнес. — А мне нравится. Но так меня называть будешь только ты. Хорошо?

— Как скажешь, — подняла я ладони вверх. — Но, тогда и Полли меня называть будешь только ты. Хорошо?

— Как скажешь, малыш, — улыбнулся он мне тепло. Подошел ближе, поддел подбородок кончиками пальцев и оставил на губах нежный поцелуй. — Полли."

"— Динь, Диня, — подразнила я его и чмокнула в нос.

— Динь, — засмеялся Денис. А ведь когда-то я был Дэн — мощный тип, чей звон стальных яиц был слышен издалека. Звон, который вводил в страх и ужас всех врагов и недоброжелателей. А теперь появилась сумасшедшая блондинка и мои коконьки просто динь-динь. Колокольчик звенит, блин, — рассмеялся он и крепко обнял меня за плечи, прижимая щекой к груди.

На мгновения прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом, прислушиваясь к его сердцебиению, под размеренный ритм которого засыпала те ночи, что он проводил дома,  а не на работе.

Но даже, когда он не ночевал рядом, я все равно чувствовала его близость: в смс, в звонках, в новой толстовке, оставленной им однажды в моем рюкзаке на тот случай, если я замерзну в универе. Он знал, что я всегда мерзну. Это моя особенность — мерзнуть тогда, даже, когда тепло.

— Мы ужинать-то будем? — спросил Денис, целуя меня в макушку.

— Угу, — ответила я, не открывая глаза. — Еще пять минуточек пообнимаемся, а потом поужинаем.