Вор оказался человеком опытным и ничего не сказал, ожидая, пока прояснится ситуация. Краденый портфель он держал в руке.
— Там тоже никого? — Илья заглянул в комнату.
Она выглядела темноватой, сплошь заставленной мебелью. На дверях, спинках стульев, ручках встроенных шкафов висели кофты, куртки, все поношенные и нечистые. По углам валялись стоптанные туфли. Такой же развал царил по всей квартире, словно многочисленные шкафы, шкафчики, ящики, серванты и подсерванты выдвигались лишь в одном направлении — наружу, а не внутрь.
— Так вы живете? — спросил Илья.
Хозяин квартиры будто ждал этих слов. Он сразу успокоился, поставил портфель на стол, неожиданно угодливо, по-кошачьи выгнул спину.
— Здесь моя сестра живет. Сейчас она в больнице. — На щеках его появилось некоторое подобие ямочек. — Хотите выпить?
— Не пью, спасибо.
— Совсем не пьете? — Он явно лебезил перед Ильей.
— Можно сказать, почти совсем не пью.
— Тогда я сам, извините. Я ведь подумал, что вы из милиции.
— Не служу. Дружинником, впрочем, был.
— Уважаю дружину, — вставил Белобрысый.
— Здесь можно снять пальто?
— Позвольте, я повешу. Такой беспорядок. У сестры все руки не доходили… Должен сказать, вы меня здорово выследили. Гениально. — Он несколько раз подходил к серванту, «прикладывался» по этому случаю. — Талантливо… Садитесь на диван, там чисто. А все барахло сбросьте на пол.
Илья присел на диван, потянулся в карман за сигаретами.
— Пожалуйста. — Белобрысый зажег спичку, поднес Илье.
Выпив, он стал более разговорчивым, внимательным — несколько раз Илья ловил на себе его изучающий взгляд. — Как вас отец с матерью ругали? Извините, если не так выразился.
— Ильей, по деду.
— А полностью?
— Ильей Александровичем.
— А я — Капитан. — Белобрысый улыбнулся. — В детстве, говорят, матроску носил. Ну и пошло с тех пор. На всю жизнь. Одесса, море.
— Плавали?
— Не хочу врать. Всякое бывало, Илья Александрович, — Капитан нашел в углу, за сервантом, непочатую бутылку «Старки», ловко раскупорил ее зубами и налил себе больше половины стакана, — теперь вот на мели.
То, что вы сегодня увидели, так, случайность. На рюмку водки, пачку сигарет.
— А если поймают? Потерпевшие, например?"
"— Извинюсь! Принимаю, товарищи, ваше негодование как заслуженное, возмущаюсь вместе с вами. Но поймите и вы меня: родных никого не имею, Кроме сестры-шизофренички. Сейчас она лежит в Кащенко.
