Преступники знали обстановку: Денисов обнаружил всего две обгорелые спички, они лежали на подоконнике. Иконы снимали в темноте.
— Фонарь горит всю ночь? — Денисов кивнул на окно.
Ответил один из понятых:
— Вечером только. Когда иду с работы, выключаю. Часов в восемь.
Следователь обратился к Горяинову:
— Названия икон помните?
— Где-то записал. Посмотрю.
— Когда в последний раз приезжали на дачу?
— В то воскресенье. Да, неделю назад.
— Значит, кража могла произойти в любой из дней недели?
Горяинов развел руками.
— Так и запишем, — сказал следователь. — И еще: выходит, похищенные иконы принадлежали двоим?
— Мне и полковнику Горяинову.
С участковым инспектором и одним из понятых Денисов вторично прошел на половину полковника.
«Если разгадка происшедшего с Анкудиновой таится здесь, на даче, — подумал Денисов, — ее следует искать именно на этой половине…»
Ольга Горяинова с матерью занимала, видимо, угловую комнату, там было больше керамики и стекла. Полковник с сыном обитал в столовой, в «зале», как назвал ее участковый.
Денисов увидел здесь диски Джона Леннона, «Тич-Ин», вперемежку с конспектами по экономике производства и схемами вычислительных машин. В тетрадях Горяинова-сына попадались листки бумаги, записочки. Денисов подобрал несколько записок, листков с начатыми и перечеркнутыми фразами. На всякий случай переписал к себе в «Фише-Бош». — Родители, видно, привыкли не обращать на них внимания, иначе, несомненно бы, насторожились, прочитав:
«Никогда я еще не целовал ее так нежно и без всякой надежды, как тогда, ночью, в подъезде…»
Или:
«К утру все прошло.
И совсем непонятно, отчего с вечера этот бессмысленный приступ ревности, тоска и слезы…»
«Любовь, Жизнь, Смерть — величины одного порядка, они взаимосвязаны».
«Она появляется неожиданно, когда кажется — не осталось никакой надежды! Стоит только возникнуть тревожному чувству — не придет!..»
«…Эта прическа «пирогой» и нестойкий запах пустых конфетных коробок!..»
«Какие только мысли не лезли мне в голову за эти десять минут, пока она не появлялась.
А люди выбегали из беспрестанно подкатывающих автобусов и бежали в метро»."
"В центре обеденного стола лежал несвежий лист ватмана, прикрывавший скатерть. Денисов обратил внимание на сделанную карандашом чьей-то размахнувшейся на поллиста рукой надпись посередине:
«Мы еще будем здесь не один световой год, спасибо!»
Карандаш, которым была сделана надпись, валялся тут же, на бумаге, рядом с учебником по бухгалтерскому учету.
