— С вишневым или абрикосовым? Малиновое варенье я не предлагаю, потому что вам опять на улицу!
— Какая у него странная шляпа! — глядя на фотографию, сказал Денисов.
— Знаете, как он ее называет? «Шериф». Девочка, соседка по лестничной клетке, придумала.
— Анкудинова?
— Вы знаете Розу?
— Тоже наша читательница.
— Я считаю, если взрослый мужчина носит такую шляпу, значит, у него затянувшееся детство. А как вы думаете? — старушка засмеялась. — И Роза со мной согласна. А Володя говорит: «Эта шляпа «шериф» способствует моей индивидуальности!» У него все способствует индивидуальности… Новый год встречал где-то на вокзале с первым встречным — тоже.
Между нами говоря, Роза ему нравится. Я бы сказала даже, что он любит ее… Только… — Она посмотрела на Денисова.
— Никому ни слова!.. — успокоил он.
— Стоит намекнуть, сразу шум, крик! «Я на десять лет старше». — Старушка застыла с чайником. — Разве это много?! Он говорит: «Ты бы знала, бабушка, какие у нее всегда горячие руки…» Как будто я не понимаю!
— А как Роза Анкудинова к нему
относится?
— Девушки все чувствуют…
— Его любовь безответна?
— Не знаю.
Роза говорит: впереди у каждого из них еще несколько световых лет…
«Световых лет…» — вспомнил Денисов запись.
Старушка вдруг погрустнела.
— Володя очень переменился в последнее время. Я его таким не помню… Сейчас совсем дома не бывает!.. — Она вздохнула. — А если бывает дома, ляжет на диван и молчит… Один Володя ваш должник?
— Горяиновы тоже…
— Если бы зашли вчера, застали бы Ольгу…
— У меня значится и Дмитрий Горяинов.
— Это ее брат. Дня четыре назад приходил… Вы не знаете, как Ольге тяжело дома! Отец… Большой деспот, — старушка отставила блюдце. — Мы, взрослые, думаем часто, что стараемся для семьи: машина, дача, сберкнижка… Дескать, все это нашим детям. На самом деле для себя. Детям это не нужно. Поверьте.
— Вы разрешите позвонить от вас? — спросил Денисов.
— Пожалуйста… Телефон у Володи в комнате.
Денисов прошел в комнату Верховского. Напротив, у окна, стоял письменный стол, над книжными полками висело несколько икон, на журнальном столике стоял телефон. Рядом лежал открытый блокнот с записанным поперек листа семизначным номером. Денисов переписал его в блокнот.
Набирая номер Колыхаловой, Денисов рассматривал иконы. Названий их он не знал, заметил только желобки-«ковчеги», словно рамки, отделяющие изображения. «Ковчег» указывал на возраст.
