Пять лимонов на мороженое

Еще сказали, что все их друзья так живут – кто рекламу разносит, кто летом в ларьках торгует… На ее робкое «Так ведь тяжело…» – поглядели снисходительно, дескать, ты ж молодая, чего тебе все тяжело? И вот тут психиаторше стало стыдно.

Она подумала, что ее мама, конечно, пришла бы в ужас – дети работают, ах бедняжки, куда смотрят родители! Но сама психиторша решила, что, пожалуй, эти маленькие девочки правы гораздо больше, чем ее старенькая мама. Они не жалуются, не ноют и не смотрят на весь мир с кислой миной, как будто тот им сильно задолжал и отдавать не хочет.

Они веселые, решительные и уверенные в себе! И уж точно не подсядут на наркотики, не начнут пить и не станут самоубийцами только потому, что им, видите ли, жить тяжело. Надо будет рассказать о девчонках пациентам, пусть подумают – пока они тут свои слабые нервы нянчат, их собственные дети, наверное, тоже все в делах!"

"Она добежала до отделения, на ходу снимая пальто, влетела внутрь – и остановилась. Девочки сказали, что из отделения мусор выносят и просили не запирать дверь – чтобы не беспокоить звонками пациентов.

Она аккуратно прикрыла створку, проследив, чтоб замок сам собой не защелкнулся, кинула пальто на вешалку и, подхватив журнал, помчалась к уже ожидающей ее группе.

И не видела, как оставленная незапертой дверь медленно приоткрылась и внутрь осторожно просунулись три головы – одна с хвостом рыжих волос, одна в косичках-дредах, и еще одна – на длинной шее и с красным клювом.

Обладательница рыжих волос крепко прижимала к груди затрепанный веник. Девочки и крупный белый гусь скользнули внутрь. Вжимаясь в стену, рыжая бесшумно прокралась по коридору, заглянула в общий зал, прислушалась… Потом обе девочки торопливо скрылись в пустой комнате с надписью «Ординаторская», а гусь встряхнулся, распушая перья, и горделиво пошлепал по коридору.

– Сегодня, я думаю, ваша очередь рассказать о себе, – сидящая в окружении группы молоденькая психиаторша приветливо кивнула известному художнику, почти утонувшему в кресле напротив.

В их отделении он восстанавливал расшатанные критикой нервы. – Помните: говоря о своих проблемах, вы тем самым освобождаетесь от них…

– Это я раньше думал, что у меня есть проблемы, – низким неприятным голосом начал художник, – а теперь понял, что у меня сейчас проблемы! Вы чем меня в своей больнице пичкаете, а? – Кресло полетело в сторону, он вскочил, брызжа слюной от гнева.