Пятьдесят оттенков синего

Тело томилось и горело, жгло огнем. Если вечером Уотерстоун ничего не предпримет, я приду к нему сама, чтобы… умолять?

Ну уж нет!

В конце коридора около окна я столкнулась с Ашасом. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на улицу.

Услышав мое приближение, он повернулся и с тоской спросил:

– Она там уже успокоилась или нет?

Окинув мужчину пристальным взглядом, я заметила, насколько он устал и даже изможден.

– Да, Нара быстро отходит. И вот тебе совет – будь с ней попроще и действуй прямо. Она правильная девушка и твой подход с обаянием и очарованием не оценит.

– Легко! – улыбнулся Ашас и направился к кабинету подруги.

А мои мысли снова переключились на мою жажду и одного драга. Прохладная вода, я спешу к тебе!

Сумерки опустились на город мягким покрывалом, а я металась перед окном, словно загнанная в угол кошка.

Придет он сегодня ко мне? Пригласит ли к себе? Или останется еще на одну ночь в Центре? Если последнее, то я задушу следователя собственноручно.

Я не слышала, когда он вошел в комнату, лишь почувствовала, как меня взяли за руку и повлекли прочь.

Мне уже было все равно, кто нас увидит, кто нет, все равно, куда мы идем, лишь бы с ним, тем, на чье прикосновение отзывается каждая клеточка тела, каждая молекула. Страсть кружила и мутила голову, желания тела полностью подчинили меня.

Долетев в его машине до небоскреба, словно в тумане я поднялась наверх и, скинув верхнюю одежду, подошла к прозрачной стене, не зная, как себя вести дальше.

Но мне и не нужно было ничего делать, Алексей все взял на себя.

Пошуршав в своем импровизированном кабинете, он подошел ко мне и, приподняв мое лицо за подбородок, посмотрел прямо в глаза. Черты его лица выглядели заострившимися, немного хищными, а взгляд черных глаз пылал жаждой, посылая дрожь по моему телу.

Склонившись, Алексей легко прикоснулся к моим губам, и уже через секунду мы исступленно целовались. Не прозвучало ни слова предупреждения, пояснения или вопроса.

Все слова были лишними, мы и без них прекрасно понимали друг друга. Вернее, не могли думать ни о чем другом, только о невыносимой потребности в новой близости. Скорее!

Одежда летела в стороны. Мы, не задумываясь, срывали ее, желая только одного – почувствовать друг друга кожей. Мне нестерпимо хотелось поскорее провести ладонями по груди Леши, ощущая жар его тела и стук его сильного сердца."

"Происходящее походило на безумие. Лихорадочное. Поспешное.