Пятьдесят оттенков синего

– Ты знаешь, это заметно.

Я только улыбнулась.

– Ты злишься?

– Нет.

Тяжело вздохнув, Леша плавно приземлился около Лазурной башни.

– Родители остановились у тебя?

– Да. Мама терпеть не может гостиницы, особенно в нашем времени. Как она говорит: они несносны.

– Это так странно, что она из другого времени. Знаешь, а ведь я в детстве смотрела документальный фильм о ней.

– И все равно расспрашивала меня?

– Ты – ее сын и все равно расскажешь о ней по-другому, ведь вы знакомы очень близко.

Неожиданно Леша остановился и взял меня за плечи.

– Почему ты так напряжена? Ты ведь уже знакома с ними.

– Дистанционное общение – это одно, личная встреча – совсем другое. К тому же твоя мама – сильная тире, говорят, с ними непросто общаться.

– Мама прекрасно контролирует свою силу и никогда без необходимости ее не использует. За это наказывают, ты в курсе?

– Да.

– И не думай, что копаться в голове у человека – приятное занятие. Порой мама приходила совершенно убитая и подавленная.

"Немного успокоившись, я повлекла драга вперед. Перед тем как открыть дверь, он неожиданно шепнул мне на ушко:

– К тому же ты ей нравишься.

И втолкнул остолбеневшую меня в гостиную.

Едва мы вошли, нам навстречу с дивана поднялась Мария. Я была права: вживую она совсем другая. Нет, внешне та же, те же манеры и мимика, но даже с помощью самых современных средств связи невозможно передать обаяние, магнетизм.

Мария Уотерстоун, хоть и была уже в возрасте, оставалась неимоверно живой, обаятельной женщиной с непередаваемым очарованием.

Не дав опомниться, Мария стиснула меня в своих объятиях. Я осторожно приобняла ее в ответ, кося взглядом в сторону Леши. Тот довольно усмехался, глядя на нас.

– Дай я на тебя посмотрю, – отстранила меня на расстояние вытянутых рук землянка и немного покрутила. – А то по этим голограммам ничего не понять.

Я улыбнулась такому созвучию наших мыслей.

Рассмотрев меня со всех сторон, Мария повернулась к лестнице и крикнула:

– Саша, спускайся! Твой ребенок привел к нам новую дочь знакомиться.

– Мы ведь уже знакомы, – послышался голос отца Леши.

Вживую Александр Уотерстоун производил еще более сильное впечатление. Высокий, как и сын – они с Алексеем были очень похожи, – он отличался какой-то особой внушительностью. Несмотря на его расположение ко мне, рядом с ним я чувствовала непонятную робость. Боюсь даже думать, что происходит, если он на кого-то злится.