Пятьдесят оттенков синего

За столом снова повисло молчание, девушки приходили в себя от потрясения.

– Когда? – только и смогла выдавить Нара.

– Сама точно не знаю, – пожала плечами я. – Да и разве это важно? Главное – сам факт.

– Ну, если ты так говоришь… – неуверенно пробормотала Ара.

– Поздравляю! – воскликнула Мира, и девочки к ней присоединились.

– Это надо отметить, – решительно сказала Нара.

– Обязательно, но сначала мы с ним поживем вместе, – хищно улыбнулась я.

Подруги понятливо закивали, не подозревая об истинном смысле моих слов.

Неожиданно Ара схватила меня за руку и выпалила:

– Алена, ты его любишь?

– Конечно, – не стала лукавить я. – Больше жизни!

Вечером, полностью измотанная как вниманием людей, так и работой, я по просьбе Нары зашла к ней узнать новости о расследовании.

Помимо сплетен о моих отношениях с Уотерстоуном, Центр гудел и о том, что наконец-то нашли безумца, который проводил испытания на людях. Следователь долго не мог на него выйти, потому что тот работал в отделе по контролю над дроидами-уборщиками.

Желание узнать подробности подвигло меня пойти к подруге и посплетничать. Но, зайдя в ее кабинет, как обычно, без стука, я увидела интересную картину. Нара и Ашас страстно целовались. Она сидела на своем столе, а руки следователя прятались у нее под одеждой.

– И это она мне говорила о служебных романах.

Парочка отскочила друг от друга, и Нара начала суетливо приводить одежду в порядок, а Ашас посмотрел на меня с немым укором. Такой страсти, какая сейчас плескалась в глазах мужчины, тем вечером в клубе по отношению к себе я не заметила.

– Ты что-то хотела? – немного опомнившись, спросила подруга.

– Потом.

Я махнула рукой и повернулась к двери.

– Но советую перебраться отсюда в более удобное место, – подмигнула на прощание парочке.

Они что-то хотели возразить, но я, не слушая их, вышла.

Алексей Уотерстоун

Лежа на кровати в пустой спальне, я чувствовал себя крайне одиноким. Родители не стали спрашивать, почему Алена поехала к себе, а я никак этого не объяснил.

Я не могу осуждать Алену, которая разгневалась за мое молчание, но ведь она же поняла, почему я так себя повел. Ее требование, высказанное после того, как я отвез ее в старую квартиру, меня озадачило.

«Хочу ухаживаний, как компенсацию».