Я хватаю его за руку и веду в нашу ванную, где вытаскиваю из угла белый деревянный стул и ставлю перед раковиной. Кристиан наблюдает за мной с плохо скрытым интересом, засунув большие пальцы за ремень.
— Садись. — Я указываю на пустой стул, пытаясь сохранить ведущую роль.
— Вымоешь мне волосы?
Я киваю. Кристиан удивленно вскидывает бровь, и мне кажется, он сейчас отступит и откажется от моих услуг.
— Ладно.
Он начинает медленно расстегивать пуговицы своей белой рубашки, начиная с верхней. Пальцы спускаются ниже и ниже, пока рубашка не распахивается.
Ох… Моя внутренняя богиня замирает, не завершив триумфальный проход по арене.
Кристиан нетерпеливо протягивает руку в хорошо знакомом мне жесте, означающем «ну-ка расстегни». Губы подрагивают, рот кривится… На меня это действует безотказно.
Ах да, запонки. Я беру его левую руку и снимаю первую запонку, платиновый диск с выгравированными курсивом инициалами. Потом вторую. Закончив, бросаю взгляд на него и вижу совсем другое лицо, потемневшее, жаркое, напряженное.
Я стягиваю с плеча рубашку, и та, соскользнув, падает на пол.
— Готов? — шепотом спрашиваю я.
— Ко всему, чего ты только пожелаешь.
Мой взгляд спускается от его глаз к губам. Полуоткрытым. Прекрасным, как творение гениального скульптора. К тому же Кристиану прекрасно известно, как им пользоваться. Я вдруг ловлю себя на том, что наклоняюсь и тянусь к ним…
— Нет. — Он кладет руки мне на плечи. — Нет и нет. Иначе я так и останусь с длинными волосами.
Вот еще!
— Я так хочу. — Его лицо так близко.
Глаза округлились.
Это выше моих сил.
— Почему? — спрашиваю я.
Секунду-другую он молча смотрит на меня, и я вижу, как расширяются его зрачки.
— Потому что тогда буду чувствовать себя желанным.
Мое бедное сердце вздрагивает и почти останавливается. О Кристиан… в тебе и впрямь все Пятьдесят Оттенков.
Я замыкаю его в круг рук и начинаю целовать в грудь, тычусь носом в пружинистые волосы…
— Ана… Моя Ана… — Он тоже обнимает меня, и мы стоим неподвижно посередине ванной. Как же хорошо в его объятьях! И пусть он задница, диктатор и мегаломан, которому требуется пожизненная доза внимания и заботы.
Не отпуская его, я откидываюсь назад.
— Ты и вправду этого хочешь?
Кристиан кивает и застенчиво улыбается. Я тоже улыбаюсь и высвобождаюсь из плена.
— Тогда садись.
Он послушно садится на стул спиной к раковине. Я снимаю с него туфли и отодвигаю их в сторону, к лежащей на полу смятой рубашке. Достаю из душевой шампунь, «Шанель». Мы купили его во Франции.
