Я хочу больше, но хочу и поиграть. После всех треволнений напряженного дня и кошмара прошлой ночи с Джеком почему бы не развлечься?
— О чем думаешь? — Кристиан нарушает приятный ход мыслей, вытаскивая палец изо рта.
— О том, какой ты переменчивый.
Он по-прежнему рядом со мной.
— Пятьдесят Оттенков, детка. — Он нежно целует меня в уголок рта.
— Мои Пятьдесят Оттенков, — шепчу я и, схватив его за футболку, притягиваю к себе.
— Ну нет, миссис Грей. Никаких прикосновений… пока. — Он берет меня за руку, отрывает от футболки и целует каждый палец по очереди.
— Сядь.
Я надуваю губы.
— Я тебя отшлепаю, если будешь дуться. А сейчас открой рот. Пошире.
Черт. Я открываю рот, и он закладывает в него вилку пряной горячей баранины, политой мятным йогуртовым соусом. Жую.
— Нравится?
— Да.
Он одобрительно мычит, и я догадываюсь, что он тоже ест и ему тоже нравится.
— Еще?
Я киваю. Он скармливает мне еще вилку, и я снова жую. Кладет вилку и что-то ломает. Хлеб?
— Открой рот.
В этот раз это пита и хумус.
Похоже, кто-то — миссис Джонс или сам Кристиан — побывал в лавке деликатесов, которую я обнаружила недель пять назад всего в двух кварталах от «Эскалы». Я с удовольствием жую. Кристиан в игривом настроении — отличный стимулятор для моего аппетита.
— Еще? — спрашивает он.
Я киваю.
— Еще всего. Пожалуйста. Умираю с голоду.
Слышу его довольную усмешку. Медленно и терпеливо он кормит меня, время от времени поцелуем снимая крошки и капли с уголка моего рта или стирая их пальцами. В промежутках предлагает глоток вина — своим уникальным способом.
— Открой пошире и откуси. — Я исполняю приказ. М-м, одно из моих любимых блюд: долма, мясо, завернутое в виноградные листья. Даже холодное, оно такое вкусное, что пальчики оближешь, хотя я предпочитаю разогретое. Но не хочу, чтобы Кристиан снова обжегся. Он кормит меня медленно и, когда я доедаю, облизывает свои пальцы.
— Еще? — Голос низкий и хриплый.
Качаю головой — наелась.
— Хорошо, — шепчет он у меня над ухом, — потому что пришло время для моего любимого блюда.
И это блюдо — ты. — Он подхватывает меня на руки, и я от неожиданности взвизгиваю.
— Можно снять повязку с глаз?
— Нет.
Я уже собираюсь надуть губы, но вспоминаю его угрозу и передумываю.
— Игровая комната.
Ой… не знаю, хорошая ли это идея.
— Готова принять вызов? — спрашивает он. И поскольку он использует слово «вызов», я не могу отказать.
— Готова, — шепчу я, и желание и что-то еще, что я не хочу называть, поют в моем теле.
