Хочу ли я испортить приятный момент, пытаясь вытащить из него информацию?
Для меня было откровением увидеть Кристиана вне обычного окружения, за пределами этой квартиры, спокойного и счастливого, в семейном кругу. Я рассеянно гадаю, не потому ли он заводится, что мы здесь, в этой квартире, со всеми ее воспоминаниями и ассоциациями. Может, нам лучше переехать?
Я фыркаю. Мы и так переезжаем — у нас огромный дом на побережье. Проект Джиа готов и одобрен, и бригада Элиота начинает строительство на следующей неделе. Усмехаюсь, вспоминая потрясенное выражение лица Джиа, когда я сказала, что видела ее в Аспене.
Выяснилось, что это не более чем совпадение. Она поехала туда на выходные, чтобы вплотную поработать над нашим проектом. В какой-то момент я даже подумала, что она приложила руку к выбору кольца, но, по-видимому, мои подозрения безосновательны. И все же я еще не доверяю Джиа. Хочу услышать ту же историю от Элиота. По крайней мере, в этот раз она держится от Кристиана на почтительном расстоянии.
Смотрю на ночное небо.
Я скучала по этому виду: Сиэтл у наших ног, город, полный стольких возможностей и притом такой далекий… Быть может, в этом проблема Кристиана — он слишком долго изолировал себя от настоящей жизни, удалившись в добровольную ссылку. И все же в кругу семьи он не такой властный, не такой беспокойный, он свободнее, счастливее. Возможно, ему нужна собственная семья. Я качаю головой — мы слишком молоды, все это для нас слишком ново.
Кристиан входит в комнату, как обычно невозможно красивый, но задумчивый.
— Все хорошо? — спрашиваю я. Он рассеянно кивает и забирается в кровать.
— Мне совсем не хочется возвращаться к реальности, — говорю я.
— Не хочется?
Я качаю головой и глажу его красивое лицо.
— Чудесный был уикенд. Спасибо.
Он мягко улыбается.
— Ты — моя реальность, Ана.
— Ты скучаешь по всему этому?
— По чему? — озадаченно спрашивает он.
— Сам знаешь. Трости, порка… все такое прочее, — смущенно шепчу я.
Он смотрит на меня бесстрастным взглядом. Потом на его лице мелькает сомнение, а взгляд как будто спрашивает: «К чему она клонит?»
— Нет, Анастейша, не скучаю.
— Голос у него ровный и тихий. Он гладит меня по щеке. — Доктор Флинн сказал мне кое-что, когда ты ушла, кое-что, что осталось со мной. Он сказал, что я могу не быть тем, чем был, если ты этого не хочешь. Для меня это стало откровением. — Он замолкает и хмурится. — Я не знал никакого другого пути, Ана. Теперь знаю. Я многому научился.
— У меня? — Я фыркаю.
