Вытянуть ноги невозможно. Тяжело.
— А теперь, — выдыхает Кристиан, — я буду трахать тебя, пока не закричишь.
Что? Мне вдруг становится нечем дышать.
Он хватает меня за ступни и толкает, так что я падаю на спину. Ноги у меня согнуты, и другой вариант невозможен. Я напрягаюсь, и наручники впиваются в кожу. Он прав, мне почти больно. Ощущения непривычные… я связана и беспомощна… на яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, и я издаю стон.
Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону моего бедра, и я хочу извиваться под ним, но не могу.
Не могу пошевелить бедрами. Не могу вообще ничего.
— Тебе придется принять все наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется и прокладывает дорожку из поцелуев по нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая и беззащитная, я полностью в его власти. Он целует меня в живот, легонько покусывает пупок.
— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, что будет так нелегко. Поцелуи вперемешку с покусываниями тянутся вверх, к грудям.
— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.
Я стону. Мне неудобно. Мне это не нравится. Я не могу двигать бедрами, не могу отвечать на его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, и металл снова врезается в кожу.
Я вскрикиваю и скрежещу зубами.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он. — Поэтому и я сведу тебя с ума. — Опускается сверху, удерживая вес на локтях, и принимается за мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает соски пальцами… Я вся трепещу, я горю и мечусь. Кристиан не останавливается.
О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное давление его плоти.
— Кристиан…
Кожей ощущаю его победную улыбку.
— Мне взять тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами к уже затвердевшему соску. — Ты же знаешь, я могу. — Он с силой втягивает, и я вскрикиваю — наслаждение пронзает, словно копьем, от груди до паха. И я ничего не могу сделать.
— Да, — лепечу я жалобно.
— Детка, это было бы слишком легко.
— Пожалуйста…
— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами по подбородку, губы перелетают ко рту, я хватаю воздух и замираю.
Его язык вторгается в мой рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, но и мой не сдается — бросается ему навстречу, вступает в схватку. У меня во рту вкус джина, Кристиана Грея и моря. Он хватает меня за подбородок, удерживает, не позволяет отвернуться.
— Не дергайся, детка. Мне нужно, чтобы ты не дергалась, — шепчет он.
— Я хочу видеть тебя.
— Нет, Ана, нет. Так ты больше почувствуешь. — Он входит в меня, медленно, чуть-чуть.
