Я возвращаюсь в «Эскалу», Кристиана нет дома.
— Кристиан звонил и сказал, что задержится на работе, — сообщает мне миссис Джонс извиняющимся тоном.
— А. Спасибо, что дали мне знать.
Почему он не мог мне позвонить? Господи, кажется, все и в самом деле очень плохо. Мне вспоминается наш спор из-за брачных обетов и как он тогда злился и дулся. Но оскорбленная сторона здесь я.
— Чего бы вы хотели поесть? — В глазах миссис Джонс — решительный стальной блеск.
— Пасту.
Она улыбается.
— Спагетти, пенне, фузилли?
— Спагетти.
С вашим болоньезе.
— Я мигом. И, Ана… вы должны знать, что сегодня утром, когда мистер Грей думал, что вы ушли, он был в отчаянии. Он был просто не в себе. — Миссис Джонс с нежностью улыбается.
Ох…
В девять его все еще нет. Я сижу за столом в библиотеке в недоумении. Звоню ему.
— Ана, — говорит он, голос сдержанный и холодный.
— Привет.
До меня доносится тихий вздох.
— Привет, — отзывается он.
— Ты придешь домой?
— Позже.
— Ты в офисе?
— Да. А где я, по-твоему, могу быть?
С ней.
— Я отпущу тебя.
Никто из нас не вешает трубку, молчание тянется и тянется между нами.
— Спокойной ночи, Ана, — говорит он в конце концов."
"— Спокойной ночи, Кристиан.
Он отключается.
А, черт. Я смотрю на «блэкберри». Не знаю, чего он от меня ждет. Я не собираюсь позволить ему одержать легкую победу. Да, он зол, это понятно, и я тоже зла. Но мы там, где мы есть. Не я побежала плакаться в жилетку своей бывшей любовнице-педофилке. Я хочу, чтоб он признал, что такое поведение неприемлемо.
Я откидываюсь в кресле, смотрю на бильярдный стол в библиотеке и вспоминаю то веселое время, когда мы играли в снукер. Я кладу ладонь на живот. Может, просто еще слишком рано. Может, этого не должно быть… Но не успеваю я подумать об этом, как мое подсознание кричит: «Нет!» Если я прерву эту беременность, то никогда не прощу этого ни себе, ни Кристиану.
— Ох, Комочек, что ты с нами сделал?
Я не могу заставить себя разговаривать с Кейт.
Не могу вообще ни с кем разговаривать. Я пишу ей эсэмэску, обещая, что скоро позвоню.
К одиннадцати глаза уже слипаются. Смирившись, поднимаюсь в свою старую комнату. Свернувшись калачиком под одеялом, наконец даю волю слезам, шумно и горько всхлипывая в подушку…
Просыпаюсь с тяжелой головой. В огромное окно комнаты льется бодрящий осенний свет. Смотрю на будильник — половина восьмого. Моя первая мысль: «Где Кристиан?» Я сажусь и свешиваю ноги с кровати.
