Я делаю, как велено, и притягиваю его к себе. Он наклоняется, опирается руками по обе стороны от моей головы и, по-прежнему, стоя очень медленно погружается в меня.
Ой, как же приятно. Я закрываю глаза и упиваюсь его медленным покорением.
— Хорошо? — спрашивает он; в голосе явственно слышится озабоченность.
— О боже, Кристиан. Да. Да. Пожалуйста. — Я крепче обхватываю его ногами и прижимаюсь к нему. Он стонет. Я хватаю его за руки, и он медленно двигает тазом взад-вперед.
— Кристиан, пожалуйста. Сильнее, я не стеклянная, не сломаюсь.
Он стонет и начинает двигаться, по-настоящему двигаться, врываясь в меня снова и снова. О, это просто божественно!
— Да, — выдыхаю я, крепче сжимая его, когда напряжение внутри меня начинает нарастать… Он тихо рычит, вдалбливаясь в меня с обновленной решимостью… и я близка. Ох, пожалуйста. Не останавливайся!
— Давай. Ана! — стонет он сквозь стиснутые зубы, и я взрываюсь вокруг него, мой оргазм длится и длится. Я выкрикиваю его имя, и Кристиан замирает и громко стонет, достигая кульминации.
— Ана! — вскрикивает он.
Кристиан лежит рядом со мной, его рука на моем животе, длинные пальцы как щупальцы…
— Как моя дочь?
— Танцует. — Я смеюсь.
— Танцует? Ух ты! Я ее чувствую. — Он улыбается, когда Комочек Номер Два исполняет во мне кульбит.
— Думаю, ей уже нравится секс.
Кристиан хмурится.
— В самом деле? — сухо говорит он и сдвигается так, что его губы оказываются у меня на животе. — Никакого секса, пока вам не исполнится тридцать, юная леди.
Я прыскаю.
— Кристиан, ты такой лицемер!
— Нет, я беспокойный отец. — Он смотрит на меня, и нахмуренные брови выдают волнение.
— Ты чудесный отец, и я всегда знала, что ты будешь таким. — Я глажу любимое лицо, и он улыбается мне своей застенчивой улыбкой.
— Мне нравится, — бормочет он, поглаживая, затем целуя мой живот, — когда тебя больше.
Я дуюсь.
— А мне не нравится, когда меня больше.
— Здорово, когда ты кончаешь.
— Кристиан!
— Жду не дождусь, когда еще попробую грудного молока.
— Кристиан! Ты такой извращенец…
Он вдруг набрасывается на меня и горячо целует, придавив ногой мои ноги и удерживая руки над головой.
— Ты любишь извращенный секс, — шепчет он и потирается носом о мой.
Я широко улыбаюсь, не в силах устоять против его заразительной, озорной улыбки.
— Да, я люблю извращенный секс. И я люблю тебя. Очень.
Я резко просыпаюсь, разбуженная тонким восторженным визгом сына, и хоть я и не вижу ни его, ни Кристиана, как дурочка, улыбаюсь от радости.
