Мы минуем еще одни двери — и вот уже медсестра прилаживает экран у меня на груди. Двери открываются и закрываются, и в комнате так много людей. Здесь так шумно… я хочу домой.
— Кристиан? — я лихорадочно ищу лицо своего мужа среди множества лиц.
— Он сейчас будет, миссис Грей.
Мгновение спустя он рядом со мной, одетый в голубой стерильный костюм, и я протягиваю к нему руку.
— Мне страшно, — шепчу я.
— Нет, детка, нет, я здесь. Не бойся. Ты же у меня сильная. — Он целует меня в лоб, и я чувствую по его тону, что что-то не так.
— Что такое?
— Что?
— Что-то случилось?
— Ничего не случилось. Все отлично. Детка, ты просто сильно устала. — Глаза его горят страхом.
— Миссис Грей, анестезиолог пришел, так что мы можем начинать.
— У нее очередная схватка.
Живот сдавливает, словно железным обручем. О боже! Я стискиваю руку Кристиана, в глазах все мутнеет от боли. Эта боль — вот что самое выматывающее. Я так устала… я чувствую, как онемение растекается… растекается по телу. Я концентрируюсь на лице Кристиана.
Между бровей у него пролегла глубокая морщина. Он напряжен. Он встревожен. Почему он встревожен?
— Вы это чувствуете, миссис Грей? — доносится из-за экрана бестелесный голос доктора Грин.
— Что чувствую?
— Значит, не чувствуете.
— Нет.
— Хорошо. Доктор Миллер, приступаем.
— Все будет хорошо, Ана.
Кристиан бледен. Лоб его покрыт каплями пота. Он боится. Не бойся, Кристиан. Не бойся.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
— Ох, Ана, — всхлипывает он. — Я тоже люблю тебя, очень-очень.
Внутри меня — какое-то странное тянущее ощущение. Ничего подобного я раньше не чувствовала. Кристиан смотрит на экран и белеет, но продолжает смотреть, словно зачарованный.
— Что происходит?
— Отсос! Хорошо…
Внезапно раздается пронзительный сердитый плач.
— У вас мальчик, миссис Грей.
— Можно мне его увидеть? — выдыхаю я.
Кристиан на секунду исчезает из виду и вскоре вновь появляется, держа моего сына, завернутого в голубое. Личико у него розовое, и он весь в крови и в чем-то белом.
Мой малыш. Мой Комочек… Теодор Рэймонд Грей.
Я поднимаю взгляд на Кристиана, у него на глазах слезы.
— Вот ваш сын, миссис Грей, — шепчет он сдавленно и хрипло.
— Наш сын, — говорю я. — Он прекрасен.
— Да, — соглашается Кристиан и запечатлевает поцелуй на хорошеньком маленьком лбу под шапкой черных волосиков. Теодор Рэймонд Грей ничего не замечает. Закрыв глаза и позабыв про плач, он спит. Он — самое прекрасное, что я когда-либо видела. Такое чудо. Я плачу.
