Кристиан, правда, сказал, что это необязательно, что вещи разберет миссис Джонс, но к помощи по дому мне еще только предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, и я рассеянно постукиваю пальцами по кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, но из-за чего? Не успела акклиматизироваться? Или из-за поджога?
— Разрешишь мне сесть за руль? — спрашиваю я и сама удивляюсь тому, что произнесла это вслух.
— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, что мое, оно и твое тоже. Но если разобьешь или поцарапаешь, я отведу тебя в Красную комнату боли.
— Он бросает в меня быстрый взгляд и зловеще ухмыляется.
Ничего себе! Я смотрю на него непонимающе. Это что, шутка?
— Ты же сказал это не всерьез, да? Ты ведь не станешь наказывать меня за то, что я поцарапаю твою машину? Неужели ты любишь ее больше, чем меня?
— Почти так же, — с улыбкой отвечает он и, опустив руку, тискает мое колено. — Но она не согревает меня по ночам.
— Уверена, это нетрудно устроить, и тогда ты мог бы спать в ней, — бросаю я.
Кристиан смеется.
— Мы и дня не пробыли дома, а ты меня уже выставляешь?
Он, похоже, в восторге и на мой недовольный взгляд отвечает широкой ухмылкой.
Когда Кристиан в таком настроении, злиться на него совершенно невозможно. Подумав, прихожу к выводу, что он пребывает в таком настроении с того самого времени, как вышел утром из кабинета. И тут я начинаю понимать, из-за чего злюсь. Нам нужно возвращаться в реальный мир, а я не знаю, что нас ждет: станет ли Кристиан прежним, таким же закрытым, как до медового месяца, и смогу ли я поддерживать существование его новой, улучшенной версии.
— Почему ты такой довольный?
Мне достается еще одна улыбка.
— Потому что этот разговор такой… нормальный.
— Нормальный! — фыркаю я. — Но только не на четвертой неделе брака!
Улыбка соскальзывает и исчезает.
— Я шучу.
У меня нет ни малейшего желания испортить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным в себе он порой бывает. Подозреваю, таким он был всегда, но скрывал эту неуверенность за суровым экстерьером.
Поддевать его, подшучивать над ним легче легкого, наверно, потому, что он совершенно к этому не привык. Как многое, однако, нам еще предстоит узнать друг о друге!
— Не беспокойся, меня и «Сааб» устраивает, — говорю я и отворачиваюсь к окну, чтобы самой не поддаться скверному настроению.
— Эй, в чем дело?
— Ни в чем.
— С тобой бывает так трудно. Давай, говори, что не так.
Я поворачиваюсь.
— Посмотри на себя, Грей.
Он хмурится.
— Но я стараюсь.
— Знаю. Я тоже.
