Я вздрагиваю от прикосновения и перевожу дух.
— Надо ли понимать так, что ты больше не будешь жаловаться на мое плохое вождение? — спрашиваю я.
Он смеется, громко и от души.
— Так далеко я заходить, пожалуй, не стану.
— Спасибо, что разрешил прокатиться. Да еще при таких волнующих обстоятельствах. — Я старательно и безуспешно пытаюсь взять легкий тон.
— Может быть, сейчас за руль лучше сесть мне.
— По правде говоря, я, наверно, даже выбраться отсюда не смогу. Ноги как ватные. — Меня вдруг начинает трясти.
— Это адреналин, детка. Ты, как всегда, была великолепна. У меня нет слов. Ты ни разу меня не подвела. — Кристиан снова гладит меня по лицу, в его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций сразу — и меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются из груди сдавленным всхлипом, и я рыдаю.
— Не надо, детка, не надо. Пожалуйста, не плачь."
"Пространство ограничено, но он все же дотягивается до меня, обнимает, привлекает к себе, убирает с лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь к его плечу и тихонько всхлипываю.
Он тычется носом в мои волосы, поглаживает по спине, и мы сидим так какое-то время, молча, не говоря ни слова, просто держимся друг за друга.
Действительность напоминает о себе голосом Сойера.
— Несуб возле «Эскалы». Объезжает заведение.
— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.
Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.
— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня в висок.
— Извини, — смущенно говорю я.
— За что? Тебе не за что извиняться.
Я снова вытираю нос. Кристиан берет меня за подбородок и нежно целует в губы.
— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, когда ты плачешь, — шепчет он.
— Поцелуй еще.
Кристиан замирает.
— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, берет стоящий на подставке «блэкберри» и бросает на водительское сиденье между моими ногами. И вот уже его губы впиваются в мои губы, а его язык врывается в мой рот, против чего у меня нет никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся по телу.
Я сжимаю его лицо между ладоней, я упиваюсь им, и он глухо рычит, воспламеняясь от моего огня, и там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой по моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…
— Уф… — выдыхает Кристиан и отодвигается.
— Что? — шепчу я.
— Ана, мы на парковочной стоянке, в Сиэтле.
— И что?
— Ну, я хочу трахнуть тебя, а ты тут… ерзаешь. Неудобно.
