— Вы, наверное, гадаете зачем я вас сюда пригласил, не так ли, Яков Дмитриевич? — спросил он, лучезарно улыбаясь.
— Скрывать не стану, меня это и в самом деле озадачило, — ответил Ворон и стукнул резной тростью о плитку сильнее, чем требовалось.
Трость появилась у него совсем недавно, подарок от коллег по случаю ухода с должности. Хорошая вещь. Сделанная из зебрано с ручкой в форме головы кобры. Ему она очень нравилась, и он даже жалел, что не приобрел себе такой аксессуар раньше.
— Ну еще бы, ведь мы с вами раньше никогда особо не дружили, — сказал Бирюков и хохотнул.
— Ну, может быть скоро у нас появится повод для дружбы.
— Вы так думаете?
— Смею надеяться. Видите ли, наши жизненные тропы иногда настолько замысловато проложены, что шагая по ним, трудно угадать, что тебя ждет за новым поворотом, — сказал Порфирий Григорьевич, глядя под ноги. — Если бы мне совсем недавно сказали, что мы с вами будем прогуливаться по Коломенскому и у меня к вам будет подобное дело, то я бы и сам не поверил.
— Даже не знаю, чем могу вас заинтересовать, — мрачно усмехнулся Игнатьев. — Голос мой сейчас слишком слаб, чтобы заниматься серьезными делами.
— Напрасно вы так думаете, Яков Дмитриевич. Думаю, вы занижаете свое собственное значение в глазах высшего общества и слишком рано списываете себя со счетов.
Ворон ничего не сказал в ответ. Он, конечно, любил заниматься аналитикой и делать разного рода предположения, но в данной ситуации он был бессилен. Пусть уж Бирюков сам говорит, что ему нужно, этот ребус все равно не разгадать.
— Доставил вам хлопот этот Соколов, не правда ли? — как бы между прочим спросил тайный советник и посмотрел на Игнатьева.
Да, вопрос был задан небрежно, вот только попал в самую точку. Яков Дмитриевич сдавил ручку трости и ему стоило больших усилий, чтобы не выругаться в этот момент.
Что и говорить, он и в самом деле чертовски зол на молодого виконта. А как могло быть иначе, если этот мальчишка все время лез туда, куда не следовало? По-другому это и не могло закончиться.
Его просто обязаны были рано или поздно пристрелить. Так и случилось. Это сделал Салтыков, который сейчас вместе со своим сыном сидит в тюрьме.
Игнатьев боялся этого момента и всячески пытался сделать так, чтобы уберечь горячую голову Соколова от этого, но все без толку. Казалось, он совал свой длинный нос всюду, куда только можно было. Да и Верховцев, тоже сучонок... Вместо того, чтобы помогать, больше вредил. Никакой солидарности.
