— Что за херня тут происходит?
Алексей
Услышав голос своего брата, Алиса испуганно замерла. Ее губы больше не касались моих, а рука, сжимающая мое предплечье, исчезла. Я посмотрел в ее испуганные глаза и выдохнул. Черт, я должен был перестать касаться ее.
Не удержавшись, я провел большим пальцем по ее щеке, успокаивая. Давая понять, что я здесь, рядом с ней. А затем повернулся лицом к своему лучшему другу.
— А что здесь происходит?
— Ты только что целовал мою сестру.
— И?
— Какого хрена? — брови Марка сошлись на переносице.
Позиция защитника в хоккее — значит биться до конца за шайбу, за каждый дюйм льда и с остервенением защищать свою команду. Иногда даже своих игроков. Бытует мнение, что опасаться стоит нападающих, мол, мы агрессивные, идущие на пролом звери. Не щадящие никого и ничего. И это верно.
Но гораздо более опасные те, кто защищает. Марк был одним из таких парней. За свою команду он был готов вгрызться в глотку любому. Алиса была частью его семьи. Самым близким ему человеком и он рьяно ее защищал.
И это гораздо сильнее, чем братски-сестринская связь.
Когда она начала встречаться с моим братцем, Марк предупредил его, что лучше ее не обижать. И это не было пустой болтовней. Это было предупреждение. Я знал, что он не был в восторге от их отношений, хоть никогда Алисе этого не говорил, чтобы не расстраивать ее.
В тот день, когда они расстались, Марк залетел к нам в квартиру, сгорая от ярости. Вместо приветствия, он оттолкнул меня в сторону и направился прямиком в комнату Ивана.
Я знал, каким вспыльчивым Светлый мог быть, если кто-то переходил его границы. Поэтому, выругавшись, пошел за ним, предчувствуя беду.
Я не думаю, что Марк разбирался во всей ситуации, произошедшей между его сестрой и Иваном. Но ему этого и не нужно было. Достаточно того, что мой братец умудрился разбить ее сердце и заставил лить по нему слезы. А Марк предупреждал, что случится, если это произойдет. Остальное было неважно. Светлый не стал бить его по лицу, но я точно видел пару ударов по ребрам и то, как Иван согнулся по полам, пытаясь вернуть себе дыхание.
Марк схватил его за футболку двумя руками и поднял с компьютерного кресла. Он был чертовски зол, но не терял контроль. И это в нем меня восхищало: на льду или вне его, как бы эмоции не застилали его сознание, он всегда мог их обуздать.
— За что? — спросил отец, который вышел из своего кабинета, услышав шум.
— Он знает, — сказал Марк и, не говоря больше ни слова, направился к выходу.
