Это его выбор, и я не обязана что-либо делать с этим. Он может завтра сам разобраться с последствиями.
Я хотела было развернуться, но Джилл поймала меня за руку.
– Сидни, пожалуйста! Все совсем плохо, раз я его не чувствую! А ему еще вчера в Далласе пришлось очень тяжело. Ты себе не представляешь, какие силы он пустил в ход.
При одном воспоминании Джилл содрогнулась.
– Только не говори «он не виноват», – предупредила я.
– Не буду. Но я не удивлена, что это случилось, – подумай, столько духа! У тебя есть все основания беспокоиться.
Я понимаю, что он нарушил ваш договор, но, пожалуйста, пойди к нему. Просто, чтобы помочь. Я очень беспокоюсь о нем.
Это было непросто. Мне настолько тяжело было определить свое состояние, что я попросту застыла, отказываясь что-либо ощущать. Потому что если чувствовать, то придется признать, что Адриан предал меня. Ну, может, «предал» – не самое подходящее слово. Но определенно разочаровал. Если бы о срыве Адриана мне сказала не Джилл, а кто-то другой, я бы не поверила.
Он казался непоколебимым в тот вечер, когда я вылила его текилу, и я поверила в него всей душой.
– Ладно, – согласилась я. И чуть не расплакалась от умоляющего взгляда Джилл. – Где он?
Джилл сообщила название бара, потом отправилась к себе в комнату. Внизу, на проходной, я обнаружила одну из ночных дежурных. Она знала меня и знала, что миз Тервиллингер дает мне всяческие поручения, так что почти не слушала, когда я принялась объяснять, что получу разрешение задним числом. Дежурная отмахнулась от меня и вернулась к журналу «Вог», прикрыв зевок ладонью.
«Спичечный коробок» не был забегаловкой, но не был и привлекательным модным заведением, которые предпочитал Адриан. Однако здесь подавали спиртное, и помещение было битком набито студентами, для которых этот факт был самым главным. Охранник в дверях поставил мне красный штамп на руку, обозначающий, что мне еще нет двадцати одного года, и кивком предложил заходить. Зал содрогался от музыки – играла какая-то местная группа, – и несколько мгновений я не могла ни на чем сосредоточиться – слишком много здесь было людей и слишком много движения.
Когда ко мне наконец вернулось самообладание, я не нашла в зале Адриана. Однако я заметила стол со смеющимися молодыми людьми, на которых буквально написано было «художественный колледж». Решив рискнуть, я подошла к ним и остановилась, ожидая, пока кто-нибудь обратит на меня внимание. Стол был заставлен пустыми стаканами и кружками.
