И когда я протрезвею, она вернется и отругает меня! Мне нужно вернуть этот рубин!
Он с пугающей стремительностью развернулся и затряс решетку.
Оценщик отступил на шаг.
– Я сейчас позвоню в полицию!
– Подождите! – воскликнула я, кидаясь вперед. – Сколько он должен?
– Двести пятьдесят.
– Двести! – возмутился Адриан.
– А комиссионный сбор и проценты? – возразил мужчина терпеливо.
Я полезла за бумажником.
– Какие карточки вы принимаете?
– Все, – отозвался работник ломбарда.
Я заплатила за рубин, и когда мужчина отправился за ним, Адриан крикнул ему вслед:
– И смотри, чтобы не было ни царапинки!
Получив рубин обратно, Адриан принялся рассматривать его, сощурившись, как ювелир.
– Пойдем, – сказала я, беря его за руку. – Надо идти.
Не сходя с места, Адриан зажал рубин в кулаке и поднес к губам. На миг он прикрыл глаза, а потом, глубоко вздохнув, последовал за мной к машине.
По дороге домой Адриан постоянно болтал, рассказывая о выходках сегодняшнего вечера, и раз за разом повторял, как оценщик его обманул.
Я молчала и не прислушивалась к его словам. Я сжала руль так, что побелели костяшки пальцев, и неотрывно думала о том, с каким неистовым, безумным видом он тряс решетку.
Когда я вырулила на парковку, Адриан стал стихать. Когда мы зашли в дом, я поняла, что до него начинает доходить случившееся. Не знаю, успокоило это его или нет.
– Сидни, подожди! – воскликнул он, сообразив, что я собралась развернуться и уйти. – Нам нужно поговорить!
Я вздохнула.
– Не сегодня.
Я устала и хочу спать. Не хочу с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии. Успеем поговорить завтра.
– Успеем? – переспросил Адриан. – Ты и дальше будешь сторониться меня и сидеть с Зоей?"
"– Перестань, – предостерегающе сказала я. – Ты знаешь, что мы ничего не можем с этим поделать. И с самого начала знал, так что не надо обвинять меня в том, что нам приходится ходить на цыпочках.
– Я не обвиняю, – сказал он. – Но почему мы должны это продолжать? Давай составим реальный план побега.
Просто уйдем. Отправимся к хранителям или еще куда-нибудь, будем вместе и все позабудем.
– Адриан, – устало произнесла я.
– Хватит адрианить! – огрызнулся он, и в глазах его неожиданно сверкнул гнев. – Не знаю, как тебе это удается, но всякий раз, когда ты вот так вот произносишь мое имя, я чувствую себя пятилетней мелюзгой!
Я чуть было не сказала, что он и ведет себя подобным образом, но все-таки умудрилась сохранить спокойствие.
– Отлично.
