– В ней не осталось ничего от стригоя, поверьте мне. Не нужно столько мер предосторожности. Она не опасна.
Но второго стража он, похоже, не убедил.
– У нас приказ.
Дмитрий раздраженно взъерошил волосы. Уж он-то знал, что возвращенный из стригоев далек от состояния немертвого. Формально об этом были осведомлены все, но многие нервничали. Завидев меня, Дмитрий прервал спор и приветствовал меня искренней улыбкой. Недавно нам довелось провести немало времени вместе, и хотя трудно было отрешиться от того факта, что Роза оставила меня ради него, я не испытывал к парню неприязни.
– Адриан! – произнес Беликов. – Как хорошо, что ты здесь! Мы надеемся, что скоро мы выясним что-нибудь, чего не прояснили эксперименты.
Дмитрий продолжал вещать, но мое внимание было приковано к Оливии. Я обратился к духу, чтобы просканировать ее ауру, и увидел нечто неожиданное: сверкающие золотые языки. Затем золото слегка поблекло. Я призвал дополнительную энергию духа и услышал, как Шарлотта ахнула. Хоть она и была слишком опустошена, чтобы прибегнуть к духу самой, она догадалась, сколько магических сил потратил я.
Потом я снова сосредоточился на Оливии, пытаясь проникнуть за ауру, в самую ее сущность. Я никогда прежде такого не делал, и это оказалось гораздо труднее, чем я предполагал. Я даже не знал, смогу ли добиться результата, – я действовал чисто интуитивно."
"Я скрипнул зубами и максимально сконцентрировался. Смотреть было трудно. Хотя дискомфорт скорее присутствовал на уровне ощущений, а не зрения.
Но Оливия была всецело пронизана ослепительным сиянием. Я не мог проверить ее клетки, но вдруг осознал, что Оливия целиком окутана духом. И он, как и аура, тускнел с каждым вдохом. Его по-прежнему было много, но я, сопоставив данные и время, прошедшее с момента исцеления девушки, понял, что через пару часов дух развеется бесследно. Я моргнул, и энергия, пылающая во мне, угасла. Оливия обрела свой обычный облик.
В комнате воцарилась тишина. Я отвел взгляд от Оливии и покосился на остальных.
Все пытливо смотрели на меня. Я сглотнул, и на краткий миг меня захлестнуло беспокойство. Значительность происходящего ошеломила меня. Мы стояли на пороге величайшего открытия в истории нашего народа, и все присутствующие осознавали это. Но я-то здесь при чем? Я же не гений, как Сидни! Я – обычный раздолбай, который каждый день борется с искушением под дверцей бара со спиртным и не может дочитать «Великого Гэтсби».
