Пламя и кровь. Кровь драконов

Старший сын (а за неимением сына – старшая дочь) по-прежнему оставались наследниками, но вдове назначалось такое же содержание, каким она пользовалась при муже. Вдову лорда, будь она второй, третьей или какой угодно женой, запрещалось впредь изгонять из замка, лишать доходов, платья и слуг. Тот же закон, однако, запрещал главам семей лишать детей от предыдущего брака земель и доходов в пользу новой жены и ее детей.

Другой заботой короля в этом году стало городское благоустройство. Драконье Логово успешно достраивалось, и Джейехерис часто сам туда наведывался, чтобы проследить за работами.

При этом, проезжая с холма Эйегона на холм Рейенис, он невольно замечал, как неприглядна его столица. Королевская Гавань росла слишком быстро; лавки, хижины, крысиные ямы вылезали там и сям, как грибы после дождя. Из окошка на одной стороне узкой улочки можно было перелезть в окошко на другой стороне, переулки напоминали клубок пьяных змей. Всё это было завалено грязью, навозом и нечистотами.

«Жаль, что из этого города нельзя выгнать всех жителей, снести его и построить заново», – сетовал король на совете.

Да и денег это потребовало бы громадных, поэтому Джейехерис сделал что мог. Улицы расширяли, выпрямляли, мостили, худшие из трущоб сносили. В центре города расчистили обширную площадь, засадили ее деревьями, обвели торговыми рядами. От нее расходились прямые, как копья, улицы: Королевская, Богов, Сестер и Речная, она же Грязная. Всё это делалось не в один день, а годами и даже десятилетиями, но начались работы в 52 году по приказу короля.

Строительство отяготило королевскую казну еще более, а мастера над монетой Рего Драза успели возненавидеть не меньше, чем его предшественника, хотя причины были другие. Его обвиняли в том, что он набивает королевским золотом собственный кошелек, на что Лорд Воздуха с презрением отвечал: «Зачем мне воровать у короля, когда я вдвое богаче». Обвиняли в безбожии и непоклонении Семерым. В Пентосе молятся многим богам, но лорд Рего держал дома лишь одного идола – беременную женщину с грудями как дыни и головою летучей мыши, – говоря: «Других богов мне не надобно».

Обвиняли в нечистоте крови, чего Драз не мог отрицать: все пентошийцы частью андалы, частью валирийцы с примесью крови рабов и древних, давно забытых народов. Самую же лютую ненависть вызывало его богатство, коего он отнюдь не скрывал, щеголяя шелковыми одеждами, рубиновыми кольцами и позолоченным паланкином.