Пламя и кровь. Кровь драконов

Сначала мать полетела в Старомест, предполагая, что дочь отправилась к своей сестре-близнецу. Лорд Доннел и верховный септон приняли ее как подобает, но помочь ничем не могли. Рейена побыла немного с Рейеллой, такой похожей на сестру и такой непохожей; хочется верить, что со второй дочерью она обрела хотя бы малое утешение. Когда королева посетовала на то, что была плохой матерью, юная послушница обняла ее и сказала: «Лучшей матери, чем Небесная, не может пожелать ни одно дитя, и я благодарю тебя за нее».

Из Староместа Огненная Мечта повернула на север, в Хайгарден, Кракехолл и Бобровый Утес.

Ни в одном из этих замков черного дракона не видели, и Рейена вновь оказалась на Светлом острове у лорда Франклина Фармена. С годами он не стал любить королеву больше и говорил с ней все так же дерзко: «Я надеялся, что моя леди-сестра, сбежав от вас, вернется домой и наконец исполнит свой долг, но ни о ней, ни о вашей дочери мы и слыхом не слышали. С принцессой я не знаком, но могу лишь поздравить как ее, так и Светлый остров со счастливым от вас избавлением. Если она явится сюда, мы попросим ее удалиться, как попросили вас».

«Охотно верю, что с принцессой вы не знакомы, – ответила на это Рейена. – Если она в самом деле отыщет сюда дорогу, вы найдете Эйерею далеко не столь терпеливой, как ее мать. Хотелось бы также посмотреть, как вы “попросите удалиться” Балериона. Черному Ужасу так понравился ваш брат, что он наверняка захочет вновь отведать того же блюда».

На этом история Рейены Таргариен прерывается.

Она не вернулась ни в Королевскую Гавань, ни на Драконий Камень, ни в какой-либо из замков Вестероса. Есть сведения, что Огненную Мечту видели далеко на севере, в Курганах и на реке Горячке, и далеко на юге, в Красных горах и Торентинских ущельях. Рейену замечали над Перстами, над Лунными горами, над окутанными туманом лесами мыса Гнева, над Щитовыми островами и Бором. Чураясь людей, она выбирала места дикие и пустынные, горные вершины, пустоши и болота. Продолжала она разыскивать дочь или искала лишь одиночества? Этого мы никогда уже не узнаем.

Ее отсутствие в Королевской Гавани пришлось, впрочем, кстати, ибо у короля и его совета она вызывала все большее раздражение. Ее столкновение с лордом Фарменом всех возмутило. «В своем ли она уме говорить так с лордом в собственном его замке? – негодовал Милс Смолвуд. – Я бы на его месте велел вырезать ей язык».

«Надеюсь, у вас достало бы благоразумия этого не делать, милорд, – ответил ему король.