Пламя и кровь. Пляска смерти

И септон, и мейстер, и шут сходятся в том, кто были эти семеро: сир Медрик Мандерли – наследник Белой Гавани; сир Лорет Лансдел и сир Харрольд Дарк – рыцари Королевской Гвардии; сир Хармон из Камышей, по прозвищу Железная Дубина; сир Джайлс Айронвуд, рыцарь-изгнанник из Дорна; сир Виллем Ройс, вооруженный знаменитым валирийским мечом по имени Жалоба, и сир Глендон Гуд, лорд-командующий Королевской Гвардии. С рыцарями отправились также шестеро оруженосцев, восемь золотых плащей и два десятка простых всадников, однако их имена, увы, были забыты.

Немало песен было сложено о Битве Семерых и немало историй рассказано об опасностях, с которыми они столкнулись, пробиваясь через город, в то время как Королевская Гавань пылала вокруг, а по улицам Блошиного Конца текли кровавые реки. В некоторых из тех песен была доля правды, но не наше дело их здесь пересказывать.

В песнях поется и о последнем полете принца Джоффри. Как говорит Гриб, барды-то и нужник смогут прославить, а вот правду, кроме шута, никто не скажет.

А правда в том, что хоть принц и поступил, вне всякого сомнения, смело, поступок этот был глупым.

Мы и вообразить не можем, что за таинственные узы связывают дракона с его хозяином. Мудрецы веками ломали головы над этой загадкой. Одно нам ведомо: дракон не лошадь, и не всякий, кто вскочит в седло, сможет на нем усидеть. Сиракс была драконом королевы и не знала другого всадника. Узнав Джоффри по запаху, она дала себя отвязать, но не собиралась терпеть его у себя на спине.

Принц боялся, что его остановят, и снялся впопыхах, без седла и бича, желая то ли послать Сиракс в бой, то ли, что вероятнее, долететь на ней до Драконьего Логова и своего Тираксеса. Может быть, он всех тамошних драконов собирался освободить.

Как бы там ни было, до холма Рейенис он так и не долетел. Сиракс начала метаться, стремясь освободиться от незнакомого всадника, а летящие снизу камни, копья и стрелы бесили ее еще пуще. Она сбросила Джоффри с высоты двухсот футов над Блошиным Концом.

Его падение завершилось над скрещением пяти улиц.

Он упал на крутую крышу, а с нее пролетел еще сорок футов вниз в лавине разбитой черепицы. Говорят, что он сломал себе спину; осколки сланца изрезали его как ножи, собственный меч вонзился ему в живот. На Блошином Конце до сих пор рассказывают, что дочка свечника по имени Робин обнимала и утешала его, пока он умирал, но это скорее легенда.