Пламя и кровь. Пляска смерти

Повернувшись к ним, Тираксес запутался в цепях; стальная паутина сковала его. Полдюжины мужчин и одна женщина после приписывали себе смертельный удар, который свалил дракона (как и его хозяин, Тираксес претерпел надругательство и после смерти: пастыревы овцы вырезали перепонки из его крыльев и разорвали их на полосы, чтобы после сшить плащи).

Последняя, Огненная Мечта, сдалась не так скоро. Две своих цепи, по преданию, она порвала в миг гибели Гелайены, остальные вывернула из стен, когда начался штурм. Врагов она рвала зубами и терзала когтями, не переставая в то же время палить их огнем.

Когда ее в конце концов обступили, она взлетела и стала кружить под куполом, атакуя людей с высоты. Тираксес, Шрикос и Моргул, без сомнения, перебили много народу; но Огненная Мечта пожгла и разорвала больше, чем те трое вместе взятые.

Сотни бунтовщиков в ужасе бежали от ее огня, но на их месте появлялись новые – пьяные, обезумевшие, одержимые самим Воином. Стрелы из луков и арбалетов легко доставали Огненную Мечту даже под куполом; некоторые, пущенные с близкого расстояния, даже пробили ее чешую.

Как только она опускалась ниже, люди бросались на нее, вынуждая снова подниматься в воздух. Дважды она бросалась на главные бронзовые ворота, но они были крепко заперты, а перед ними ее встречал частокол копий. Поняв, что убежать не удастся, Огненная Мечта снова бросилась в атаку; она жгла и рвала своих мучителей с такой яростью, что вскоре песчаная яма была усеяна обугленными телами, и самый воздух словно загустел от дыма и смрада горелого мяса, но копья и стрелы все так же летели вверх. Один арбалетный болт угодил, наконец, в глаз дракону, и Огненная Мечта, наполовину ослепшая и обезумевшая от ран, расправила крылья и в последней отчаянной попытке рванулась ввысь. Купол, опаленный драконьим огнем, не выдержал удара и обвалился, похоронив под собой и ее, и злосчастных ее погубителей.

Так завершилось взятие Драконьего Логова. Четыре дракона Таргариенов были мертвы, но цену за это пришлось уплатить немалую.

Однако торжествовать Пастырю было рано, ибо на полуживых, вылезших из-под развалин бунтовщиков бросилась сверху Сиракс.

Одним из тех, кто наблюдал за происходящим вместе с королевой Рейенирой, был Гриб. «Тысячи криков разносились над городом, сливаясь с драконьим ревом, – рассказывает он. – Драконье Логово на вершине холма Рейенис было облачено в корону желтого огня, столь яркого, что, казалось, восходит солнце.