Пламя и цветок

Заметив усмешку Брэндона, она густо покраснела, в очередной раз желая провалиться сквозь землю. Она торопливо распахнула дверцу экипажа и чуть не упала, устояв на ногах только благодаря помощи Брэндона. Он втащил ее обратно в экипаж и усадил к себе на колени.

— Чего ты добиваешься? — поинтересовался он. — Хочешь разбиться насмерть?

Хэзер вывернулась из его рук.

— Пустите меня! — крикнула она. — Пустите сейчас же! Ненавижу! Ненавижу вас!

Лицо Брэндона стало жестким.

— Ни капли в этом не сомневаюсь, дорогая, — иронически подтвердил он.

 — В конце концов, если бы не я, ты до сих пор жила бы со своей жирной теткой, терпела ее издевательства и пыталась прикрыть наготу платьями, похожими на мешки, работала бы до боли в спине, получала жалкие крохи еды, довольствовалась бы жесткой койкой в своем углу. Ты осталась бы старой девой и никогда не узнала бы, что такое материнство. Да, я поступил жестоко, оторвав тебя от привычной жизни. В своей деревне ты была счастлива, как глупо с моей стороны было вытаскивать тебя оттуда! — Помолчав секунду, он продолжал еще суровее: — Ты даже не представляешь себе, как я жалею, что соблазнился женским телом, не узнав прежде, что ты еще ребенок. Теперь ты на всю жизнь останешься камнем на моей шее, и это меня ничуть не радует. Если бы можно было вернуть прошлое, я жил бы теперь в мире и покое!

Внезапно Хэзер съежилась и разрыдалась. Ее тело содрогалось от всхлипов, она закрыла лицо ладонями, как потерявшийся, одинокий ребенок. Ей не хотелось быть ярмом на чужой шее.

Ей не хотелось быть обузой, тяжкой ношей, ненавистной и ненужной. Этого она совсем не желала.

Глядя, как вздрагивает ее хрупкое тело, Брэндон потерял всякое желание уязвлять Хэзер еще больнее. Помрачнев, он сжал губы. С трудом, словно на душе его лежала невыносимая тяжесть, он принялся искать платок.

— Куда ты дела платок? — со вздохом спросил он. — Никак не могу его найти.

Хэзер покачала головой, всхлипнула и оторвала ладони от лица.

— Не знаю… — равнодушно пробормотала она.

Пока Брэндон обшаривал карманы ее платья, она вытерла слезы рукавом. В это время в приоткрытую дверь экипажа осторожно заглянул кучер.

— Может, я могу чем-нибудь помочь? — неуверенно предложил он. — Я услышал, что леди плачет, а я не выношу женских слез.

Брэндон слегка нахмурился, по-прежнему занятый поисками платка.

— Благодарю вас, сэр, нам не нужна помощь, — вежливо ответил он. — Просто жена сердится на меня за то, что я не хочу, чтобы с нами жила ее мать.