Пламя и цветок

 — Мы уже думали, что вы не поправитесь. Наш бедный кэп не отходил от вас ни на минуту — ни днем, ни ночью, мэм. Он никому не позволял прикоснуться к вам.

— Ты забываешься, Джордж, — заметил он.

Слуга поклонился. — Простите, кэп, — смущенно ответил он и принялся расставлять блюда на столе.

Хэзер не хотелось есть, но от супа исходил такой аппетитный аромат, что она съела ложку, а затем вторую. Внезапно в ней проснулся голод, и она с жаром принялась за еду. Заметив, что оба мужчины пристально наблюдают за ней, она застыдилась своего аппетита и опустила ложку.

— Насколько я вижу, Джордж, вы не слишком хорошо заботились о своем капитане, — заметила она, оглядывая неубранную каюту.

Брэндом фыркнул и обернулся, а Джордж принялся переминаться на месте, неловко потирая руки.

— Да, мэм, но это было невозможно. Капитан не пускал меня даже на порог. Все это время он один ухаживал за вами.

У Брэндона вырвалось недовольное восклицание. Он шагнул вперед, словно намереваясь ударить улыбающегося слугу, и тот поспешно отскочил.

— Как приятно видеть вас вновь в добром здравии, мэм! — проговорил он. — Попозже я принесу вам перекусить что-нибудь посущественнее.

Хэзер вновь занялась супом, не спуская смеющихся глаз с раздраженного мужа.

Этим вечером, когда он начал раздеваться, Хэзер предупредительно подвинулась на постели и откинула одеяла. Брэндон искоса взглянул на нее и отвернулся.

— Больше я не буду спать на койке, — объявил он. И, заметив нахмуренный лоб Хэзер, пояснил: — Теперь стало теплее, и поэтому мы… нам… в общем, во сне я могу неловко повернуться и придавить тебя.

Он поспешно забрался в гамак и заворочался в нем, устраиваясь на ночь. Прикусив нижнюю губу, Хэзер поправила одеяла, бросила косой взгляд на мужа и отвернулась.

Дни постепенно шли, складываясь в недели. После изменения курса у Большой Ньюфаундлендской банки стало еще теплее, и корабль плыл на юг, подгоняемый ровным и сильным ветром. Под теплым солнцем щеки Хэзер вновь зарумянились, все следы недавней болезни постепенно исчезали.

Когда она появлялась на палубе под руку с Брэндоном, все матросы поглядывали на нее с нескрываемым восторгом. Но никто из мужчин ни словом, ни жестом не выказал в отношении нее никаких намеков. Зная о ее беременности, ей стремились оказать помощь, едва она выходила из каюты.

Казалось, новый порядок жизни устраивает Брэндона.