Пламя и цветок

Брэндон наблюдал за ней, застегивая жилет.

— Прежде тут была маленькая гостиная, но мать стала спать здесь после того, как родился я. Ей не хотелось беспокоить отца, особенно когда мы с Джеффом болели и капризничали. Детская здесь рядом.

Хэзер ходила по комнате, знакомясь с каждым предметом. Брэндоном постепенно овладевало желание обнять ее, погладить шелковистые локоны. Пока Хэзер рассматривала искусно простеганное одеяло, он подошел и встал за ее спиной, но сдержался, едва протянув руки.

Что, если и здесь она будет сопротивляться? Стоит ему применить силу, и он наверняка причинит вред или ребенку, или самой Хэзер.

Близость ее тела возбуждала Брэндона, он жадно вдыхал ее запах, видел перед собой ее роскошные волосы. Он не мог взять ее силой, не хотел принуждать ее. Она должна прийти к нему сама.

«Выбор, — внезапно подумалось ему, — я предоставлю ей выбор между этой комнатой и моей, между одинокой постелью или моим вниманием».

— Эта кровать… — начал он, — и эта комната будут твоими, если ты захочешь, Хэзер.

Он помедлил, подбирая слова, и Хэзер застыла на месте. Боль пронзила ее так, словно кто-то всадил нож между лопатками.

«Боже мой, он стоит так близко… и ненавидит меня, — думала она. — Он не желает, чтобы я спала в его постели. Он дома, он снова может жить с Луизой, а обо мне просто забыть…»

Хэзер вспомнила, как надеялась на счастливую, мирную жизнь с этим человеком, и слезы навернулись на глаза. Она нагнулась и разгладила одеяло.

— Чудесная кровать, — пробормотала она.

Брэндон устало опустил плечи.

— Я прикажу Хетти перенести сюда твои вещи. — Он вздохнул, повернулся и вышел. Прикрыв дверь, он прислонился к ней, злясь на то, что вообще начал этот разговор. Теперь он был готов проклинать себя.

«Глупец! Безмозглый олух! Идиот! Ты мог просто показать ей дом, не открывая рта!»

Он подошел к столу, на котором стояла бутылка бренди, плеснул себе более чем щедрую порцию и застыл, глядя на бокал.

«Нет, тебе зачем-то понадобилось проявлять любезность и предоставлять ей выбор! — Он выпил крепкий напиток одним глотком, даже не почувствовав вкуса. — Вот и мучайся теперь один, дурень!»

Он со стуком отставил стакан, надел сюртук и раздраженный вышел из комнаты. В коридоре он встретил Хетти.

— Миссис Бирмингем выбрала себе соседнюю комнату. Позаботься, чтобы туда перенесли ее вещи, — распорядился он.