Пламя и цветок

Комната была обставлена только самой необходимой мебелью, ее грубые деревянные стены никогда не знали обоев или побелки. Брэндон сидел за столом спиной к Хэзер. День выдался жарким, и он снял рубашку, чтобы не упустить дуновения ветра, долетающего из открытых окон. Хэзер с удовольствием наблюдала за игрой мускулов на его спине и улыбнулась, вспоминая, что под ее ладонями они кажутся крепкими, как древесина дуба. Она переступила с ноги на ногу, и половица скрипнула под ее ступней. Брэндон обернулся, увидел в дверях жену и встал с явным облегчением, радуясь возможности на время отложить утомительную работу.

Улыбаясь, он провел Хэзер в комнату, закрыл за ней дверь, поставил поднос со стаканами на стол. Взяв один из них, он с удовольствием отпил лимонада.

— Вот чего мне не хватает — глотка освежающего напитка, — потянувшись, он обнял Хэзер, — и красавицы, утоляющей жажду моих глаз.

Хэзер рассмеялась и прижалась к его груди.

— Помню, однажды ты был вне себя, когда я отвлекла тебя от работы.

Может, ты потерял желание работать или приобрел желание видеть меня?

Брэндон поцеловал ее в макушку и посерьезнел.

— Прости меня за ту вспышку, любимая. В тот день я был сам не свой. Стоило тебе отказаться делить со мной постель, и я превратился в дьявола.

— Мне отказаться? — переспросила Хэзер. — Брэндон, я никогда не отказывала тебе в законном праве. Это ты отказался спать со мной на «Флитвуде» после того, как я заболела, и отверг меня в первую ночь в Хартхейвене.

Все это время я была готова исполнить супружеский долг, а ты отворачивался от меня, предпочитая спать в одиночестве.

— Вижу, наш брак был скопищем недоразумений, — пробормотал Брэндон. — Ты ошибалась, думая, что после нашей первой встречи мое желание угасло, а я был уверен, что ты меня терпеть не можешь, что будешь отбиваться, как в первый раз. Странно, но наш рассудок сыграл против нас. Нам надо было следовать своим чувствам. — Он склонился и прижался губами к ее белой шее.

 — Тогда бы мы скорее обрели любовь.

Хэзер вздрогнула от удовольствия, думая о том, что, пока она жива, она всегда будет испытывать блаженство от его прикосновений. Она была не в силах сопротивляться его ласкам. Казалось, ее душа отдана Брэндону и ее тело отвечает сильнее воле мужа, чем ее собственной. Он был способен превратить ее жизнь в чарующий сон или, как в прошлом, заставить считать преисподнюю райским садом. Хэзер принадлежала ему, и только ему.