Пламя и цветок

Отец всегда гордился ее волосами, часто гладил длинные пряди, и, как догадывалась Хэзер, когда-то он так гладил волосы ее матери. Не раз он смотрел на нее горящими глазами, бормоча имя жены, а спохватившись, отворачивался, вытирая слезы.

Подчиняясь приказу тетки, Хэзер заплела косу и обернула ее вокруг головы, но оставила несколько длинных локонов спадать на спину в роскошном беспорядке, а еще один локон с явным вызовом выпустила на виске. Она оглядела себя в осколок разбитого зеркала и кивнула. Было невозможно выглядеть лучше со столь скудными средствами.

Хэзер услышала, как кто-то вошел в хижину и прошелся по комнате и в тот же момент раздался знакомый лающий кашель. Она вышла из-за занавески, зная, что это вернулся дядя Джон. Он раскурил трубку и вновь закашлялся. По комнате поплыл сизый дым.

Джон Симмонс был несчастным человеком. Его единственной радостью в жизни были тщательно сберегаемые деньги; после сомнительного союза с теткой Фанни он махнул на себя рукой. Его рубашка была вечно заляпана жирными пятнами, под ногтями чернела грязь.

Он уже давно утратил юношескую привлекательность. Теперь перед Хэзер стоял изможденный, жалкий мужчина, выглядевший гораздо старше своих лет. Его глаза подернулись мутной пленкой несбывшихся мечтаний и разбитых надежд, лицо выдавало долгие годы жизни под каблуком сварливой жены. Руки скрючились за годы бесплодного труда ради пропитания на этом болотистом клочке земли, непогода прорезала на лице глубокие морщины.

Он оглянулся, заметив необычно нарядную племянницу, и выражение неясной муки скользнуло по его лицу.

— Сегодня ты чудесно выглядишь, детка, думаю, в честь прибытия Уильяма? — Он уселся в кресло и улыбнулся.

— Тетя Фанни позволила мне переодеться, дядя, — ответила Хэзер.

Минуту он попыхивал трубкой, не сводя с девушки глаз.

— Да, так я и думал, — вздохнул он. — Она готова на все, лишь бы угодить братцу, хотя он того не стоит. Однажды Фанни отправилась в Лондон повидаться с ним, а Уильям даже отказался ее принять. Она, конечно, не осмелится напомнить ему об этом, и он будет удовлетворен.

Еще бы, к чему ему такая родственница, если он водит дружбу с богачами!

Представляя собой не вполне точную копию собственной сестры, Уильям Корт оказался одного роста с Фанни и на голову выше Хэзер. Его фигура еще не расплылась, как у сестры, но было ясно, что с годами это различие исчезнет. Лицо Уильяма было багровым и одутловатым, с тяжелой челюстью и отвислой нижней губой, на которой постоянно блестела слюна.