Пламя и цветок

Нахмурившись, она шагнула к окну — страшный час приближался. Время быстро истекало, и Хэзер начинала бить дрожь.

— Боже, поддержи меня — всего раз в жизни! — взмолилась она про себя.

Скрипнула дверь, и в комнату ввалилась тетя Фанни.

— Вижу, вижу — ты уже разоделась в пух и прах, — фыркнула она. — Воображаешь, что хорошо выглядишь? Нет, ничуть не лучше, чем в моих старых платьях!

Миссис Тодд с оскорбленным видом выпрямилась.

— Прошу прощения, мадам?

— Придержи язык, — бросила ей тетя Фанни.

— Прошу вас, не надо, тетя Фанни, — взмолилась Хэзер, — миссис Тодд немало потрудилась…

— Еще бы! Небось весь день хлопотала вокруг тебя.

— Мадам, — холодно прервала миссис Тодд, — эта девушка не заслуживает упреков. Она — самая прекрасная из невест, каких мне только доводилось видеть.

— Она — дочь дьявола, — прошипела тетя Фанни. — Ее красота — дело рук самого Сатаны, и потому ни один мужчина не находит себе места после того, как увидит ее. Только дьявол может вызвать такую похоть, и по мне, эта девчонка безобразна.

И жених ей под стать. Оба они — порождение дьявола.

— Что за чепуха! — воскликнула миссис Тодд. — Эта девушка — ангел.

— Вот как? Ангел? А она не говорила, почему так спешит замуж?

От двери донесся негромкий, но уверенный голос дяди Джона:

— Потому, что этого хочет капитан Бирмингем — верно, Фанни?

Тучная женщина в ярости обернулась, готовясь возразить, но что-то, возможно, страх перед капитаном-янки, заставило ее сдержаться. Вместо этого тетка шагнула к племяннице, чтобы в очередной раз ущипнуть ее, но Хэзер успела отстраниться.

— По правде говоря, я рада, что сбуду тебя с рук. — заявила тетя Фанни. — Наконец-то я избавлюсь от такой обузы.

Час спустя, напряженная и испуганная, Хэзер с помощью дяди выходила из наемного экипажа. Перед ней возвышался собор, поразивший ее внушительными размерами. Хэзер словно оцепенела, машинально подчиняясь чужим приказам, и просто переставляла одну ногу за другой, увлекаемая дядей. Миссис Тодд шла позади, подхватив шлейф невесты и тщательно оберегая его.

Она хлопотала над Хэзер, как наседка над цыпленком, но Хэзер ничего не замечала. Она смотрела вперед, на высокую дверь собора, к которой приближалась с каждым шагом. Эта дверь напоминала темную открытую пасть, с дьявольским терпением ждущую, когда представится возможность поглотить ее. Хэзер вошла в ризницу и остановилась там, где встал дядя. Звуки органа отдавались в ее голове, вторя частому стуку сердца.