Пламя и цветок

 — Я опозорила всех вас, — со слезами добавила она. Леди Хэмптон ласково улыбнулась.

— Глупости, дорогая. Иногда люди бывают не в силах бороться с судьбой. Девушки часто становятся жертвами обстоятельств.

— Или жертвами янки, — пробормотала Хэзер. Ее светлость рассмеялась.

— Да, или янки, но по крайней мере твой капитан красив, молод и элегантен. Когда муж рассказал мне о твоей беде и поклялся отомстить янки, я была сама не своя от беспокойства. Мне казалось, что он стар и уродлив. Даже твоя тетя призналась, что ожидала увидеть именно такого человека.

Вероятно, она была разочарована, поняв, что ошиблась. Нет, этот капитан просто великолепен! Уверена, у тебя будут красивые и здоровые дети — притом несколько.

Голос леди Хэмптон понизился до шепота, когда она вспомнила, как страстно капитан Бирмингем обнял свою невесту и какое каменное выражение появилось потом на его лице.

— Да. — Хэзер вздохнула и добавила погромче: — Да, думаю, их будет много. Она вспоминала о легкости, с которой Брэндон зачал ребенка, несомненно, этот мужчина способен дать жизнь еще не одному.

Леди Хэмптон поднялась, и Хэзер умоляюще взглянула на нее.

— Вы уже уходите? — дрогнувшим голосом спросила она. Женщина нехотя кивнула:

— Да, дорогая. Мы и так слишком долго задерживаем его. Больше просто неприлично. Но если тебе понадобится помощь, мы будем рядом.

Хэзер не сомневалась, что стоит ей позвать на помощь, и супруги Хэмптон войдут в спальню, несмотря ни на что.

Хэзер вновь ощутила одиночество и страх, но, с горечью вспомнив насмешки мужа, решила, что не дрогнет перед ним.

«Пусть думает, что я не противлюсь, — подумала она. — Вряд ли тогда он решится причинить мне боль».

В коридоре послышались шаги. Хэзер вспыхнула, увидев, что дверь открывается. Брэндон вошел и бесцеремонно окинул ее взглядом с головы до ног.

Хэзер сжалась в комок, сердце ее забилось еще сильнее. Дотянувшись до одеяла, она попыталась прикрыться им. Ее ночная рубашка походила на прозрачную голубоватую дымку вокруг ее тела, более соблазнительную, чем нагота.

Рубашка была подпоясана тонкими лентами, но выше и ниже пояса на ней не было никаких застежек, ничего. Поэтому взгляду Брэндона были открыты не только ложбинка между грудей Хэзер, но и ее длинные, стройные ноги.

— Ты прелестна, дорогая, — хрипло произнес он, приближаясь к постели. Его глаза обжигали Хэзер, словно пламя. Потянувшись, Брэндон поставил ее на колени. — Еще прелестнее, чем я запомнил.