Пламя и цветок

— У меня не было приданого, и потому родители Генри не дали бы согласия на наш брак. Нет, я не вышла бы за него.

— Ты забываешь о любви, — заметил Брэндон.

— В браке нет места любви, — с горечью проговорила Хэзер. — Браки совершаются из выгоды, а влюбленным остается только наслаждаться кратким счастьем в лугах или лесах. Они забывают об осторожности, правда, я не знаю почему.

Брэндон внимательно оглядел ее.

— Теперь я понимаю: ты никогда не была влюблена, никогда не поддавалась искушению и до сих пор не подозреваешь о радостях любви.

В этом отношении ты, можно сказать, до сих пор невинна.

Хэзер подняла глаза.

— Не понимаю, о чем вы, — ответила она. — Я не девственница. Не надо говорить загадками.

Брэндон тихо рассмеялся.

— Ты вводишь меня в искушение объяснить, что я имею в виду. Но это принесет тебе только удовольствие, а мы еще не рассчитались за твой шантаж.

— Снова загадки, — ответила она. — И ложь. Я не собиралась шантажировать вас. Неужели я должна без конца повторять это?

— О, пощади! — с тяжелым вздохом отозвался Брэндон.

 — Терпеть не могу лжи.

— Что? — воскликнула Хэзер. — Да как вы смеете обвинять меня, вы… вы…

Брэндон резко придвинулся к ней.

— Поберегись, Хэзер, — предупредил он, — Придержи свою ирландскую горячность.

Под холодным взглядом зеленых глаз Хэзер съежилась. Слишком уж легко она забыла о благоразумии и вспылила. Впредь ей следует контролировать себя.

— Простите, — пробормотала она вполголоса и тут же прокляла себя за извинение и за трусость. Женщина посмелее могла бы швырнуть Брэндону в лицо заслуженные оскорбления или же влепить ему пощечину.

Но Хэзер не могла решиться на такой поступок и боялась представить, что ждало бы ее в таком случае. Даже сейчас, когда Брэндон просто держал ее за руки, крепко вцепившись в них, страх бросал Хэзер в дрожь. Пронзительный, безжалостный взгляд Брэндона лишал ее последних остатков смелости.

Наконец Брэндон отпустил ее и пренебрежительно рассмеялся.

— Вскоре ты научишься вовремя придерживать язык, дорогая, иначе тебе придется слишком часто просить у меня прощения.

— Трудно молчать, слыша насмешки и оскорбления, — неуверенно пробормотала Хэзер, опустив глаза на свои руки, сложенные на коленях. — Вы лишаете меня гордости.

— Этого я не говорил, — резко перебил Брэндон, отворачиваясь к окну. — Просто предупредил, чего можно ждать. Неужели ты считаешь, что я солгал?

Хэзер медленно покачала головой. На ее руки капнула слеза, затем вторая, и Хэзер поспешно вытерла их.