Пламя на снегу

— Я болел! Но ей же так плохо! Это совсем не похоже на детскую болячку, — резонно возмутился Киан, и я была с ним полностью согласна. Ничего лёгкого в своём состоянии я не видела.

— Ничего, мы оставим вам лекарства — они её поставят на ноги. Самое страшное, что может с ней случиться — сыпь не полностью пройдёт.

Она ещё что-то говорила, но я уже не слышала. Целители закончили осмотр и разрешили мне вновь скрыться под одеялами. А я тут же провалилась обратно в сон.

Утром - судя по солнцу за окном — меня разбудили лёгкие прикосновения к лицу.

Но не пальцев. В меня аккуратно чем-то тыкали. Приоткрыв один глаз, я поняла, что Киан окунает непонятную палочку с ватным кончиком в зелёный раствор, а затем осторожно касается меня. Без какой-либо закономерности.

— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя себя немного полегче.

— Целители велели обработать твою сыпь, — объяснил, сосредоточенно продолжая своё зелёное дело. — Ты не переживай, Лея. Всё будет хорошо... Скоро ты поправишься.

— Мне уже немного лучше, — подтвердила я, хотя слабость никуда не делась.

— Вот и хорошо, но не стоит бодриться. Сначала пятна на теле обработаем, а потом поешь или наоборот?

— Давай пятна, — вздохнула я, почему-то совершенно не голодная.

Частая красная сыпь меня совершенно не порадовала. Впрочем, когда Киан превратил её в крупный зелёный горошек, стало ещё хуже. Правда, я не расстроилась — настроение было и без того скверное.

Ни разу в жизни я не болела! Даже не кашляла никогда! И тут такое...

— Волосы, наверное, колтуном сбились, — пожаловалась я, когда Киан почти закончил.

— Но не уверена, что смогу расчесать. Позови, пожалуйста, экономку

— Лучше я, - решительно заявил он, и тут же достал откуда-то расческу.

Чесал муж осторожно, бережно, с несвойственным ему волнением. После притащил бульон и кормил меня с ложечки, словно я не больная, а умирающая. Я попыталась было забрать у него тарелку, но Киан упёрся. Сил спорить не осталось, поэтому пришлось сдаться.

Казалось, Киан не отходил от меня ни на минуту, пресекая все попытки самостоятельности.

Поправлял подушку, стоило немного вздохнуть. Расчёсывал волосы, помогал умыться вместо прислуги. Кормил с ложки, несмотря на все попытки сопротивления. И почему-то убрал из спальни и ванной все зеркала.

Настроение от этой заботы портилось. В этом состоянии я ощущала себя чуть ли не инвалидом. Было стыдно, что дракон, взявший красивую здоровую девушку, вынужден сейчас беспокоиться из-за моей беспомощности.