Пламя у границ империи

Только что лидер клана изъявил желание возвысить до небес никому не известного баронишку, о котором они ничего не слышали.

Род Ивановых — это же пустое место.

Почему малолетнее ничтожество сидит за одним столом с влиятельными магнатами, участвует в обсуждении внутреннего и внешнего политического курса, да ещё и претендует на запредельные для его уровня ништяки?

Удивление — это слабо сказано.

— Спасибо за предложение, князь, — с улыбкой ответил я. — Но ведь присяга, насколько я понимаю, означает автоматическое участие моего Рода в конфликтах, затрагивающих интересы Дома Эфы.

Вы получите право призвать меня на фронт, если возникнет необходимость.

— Конечно, — не стал отрицать лидер клана.

— А я не люблю фронт, — честно признался я. — Мой профиль… несколько иной.

— Сергей, не чуди, — вмешался Богратион. — Хорошее ведь предложение.

— Хорошее, — согласился я. — Вот только земли и титулы меня интересует в гораздо меньшей степени, чем деньги. Я с удовольствием буду сотрудничать с Домом Эфы, но до тех пор, пока наши пути не пересекутся.

Я присоединюсь к обороне Фазиса, если внешняя сила будет угрожать моему Роду. Но я буду сам принимать решения, без оглядки на обязательства.

— Одному сейчас будет непросто, — покачала головой Воронова. — Ты же понимаешь, наступают нехорошие времена.

— Здорово, что у меня есть план, как их пережить, — спокойно возразил я.

— Я тебя услышал, — Трубецкой, казалось, ожидал чего-то подобного. — Предложение останется в силе, если вдруг передумаешь. Эривань, я так понимаю, тебя не интересует?

— Нет.

Я составлю перечень ценных бумаг, которыми владеет Дом Эфы, с учётом текущих изменений, и передам его на утверждение. Акции, облигации, инвестиционные паи. Дальше вы будете поддерживать связь с Джан Курт, моей представительницей.

Трубецкой видел, что Асад и его новообретённые коллеги выпадают в осадок. Поэтому он счёл нужным пояснить:

— Барон Иванов — наш давний партнёр. С его помощью клан решает наиболее щекотливые вопросы… касающиеся наших врагов и конкурентов.

Поверьте, это весьма эффективный молодой человек.

Больше всего мне не понравился взгляд эмира Асада. Если Каменка и Вагау видели перед собой непонятного юнца и откровенно недоумевали, Асад очень хорошо понимал, с кем имеет дело. Не удивлюсь, если инквизиция поставила его в известность о своих подозрениях. Конечно, я могу и накручивать. Но лучше быть живым параноиком, чем мёртвым раздолбаем.

— Мы таки верим, князь! — нарушил затянувшуюся паузу Соломон Абрамович.