Пламя и кровь

Прослушав в сем храме науки лекции о валирийских драконьих войнах, о лечебных пиявках и о богах Летних островов, она устроила для архимейстеров пир в их собственной трапезной и обратилась к ним с такой речью: «Может быть, из меня тоже получился бы мейстер. Я хорошо пишу и читаю, люблю думать, не боюсь воронов… даже крови в небольшом количестве не боюсь. Таких, как я, девочек немало в благородных домах; почему бы их не принимать в Цитадель? Тех, кто будет учиться плохо, можно отправить домой, как отправляете вы не слишком способных мальчиков, но вы удивитесь тому, как много девушек смогут выковать себе цепь».

Архимейстеры, не желая перечить ей, улыбались, кивали и обещали подумать.

Новый верховный септон наконец прибыл, провел бдение в Звездной септе, был помазан и посвящен Семерым, отрекся от земного своего имени и всех земных уз. После этого он торжественно, при большом стечении народа, благословил короля с королевой. К этому времени в Старомест приехала Королевская Гвардия вместе с небольшой свитой, и Джейехерис решил возвращаться домой через Дорнские Марки и штормовые земли с заездом в Рогов Холм, Ночную Песнь и Черную Гавань.

Последнюю усадьбу Алисанна нашла самой гостеприимной. Сам замок был невелик и скромен, но лорд Дондаррион оказался превосходным хозяином, а сын его Саймон играл на большой арфе не хуже, чем ломал копья, и вечером в большом чертоге звучали грустные песни о разлученных возлюбленных и падении королей. Король и королева задержались в Черной Гавани дольше, чем намеревались; туда-то ворон и принес им скорбную весть о том, что их мать, королева Алисса, при смерти.

Джейехерис и Алисанна тотчас же вылетели к ней на драконах, а свита их во главе с сиром Джайлсом Морригеном двинулась низом через Стонхельм, Воронье Гнездо и Гриффин-Руст.

Твердыня Баратеонов состоит из единственной башни-барабана, воздвигнутой в Век Героев Дюрраном-Богоборцем; лишь она смогла выстоять против гнева морского бога. На самом верху, под вороньей вышкой и кельей мейстера, дети нашли свою мать на обмоченной, пропотевшей постели.

Больная исхудала, как скелет, не считая вздутого живота. Мейстер, повитуха и три служанки, неотлучно находившиеся при ней, ни на что уже не надеялись. Лорд Робар сидел за дверью пьяный и в полном отчаянии. На вопрос короля, отчего он не рядом с женой, Баратеон прошептал: «Там Неведомый, я чую его».

Королева сильно мучилась, объяснил мейстер Кайри, и забылась только теперь, когда ей дали вина со «сладким сном».