Пламя и кровь

«Звук этот пронзил меня как ножом, – говорила впоследствии королева, – хотя я затруднилась бы сказать почему». Тревогу протрубил часовой на сторожевой башне у Черноводного залива, увидев вдали чьи-то черные крылья. Он подул в рог снова, когда черный летун приблизился, и в третий раз, когда хорошо разглядел дракона на сером ненастном небе.

Балерион вернулся в Королевскую Гавань.

Годы прошли с тех пор, как над городом видели Черный Ужас, и многие горожане перепугались, решив, что сам Мейегор Жестокий вернулся к ним с того света.

Но на драконе, увы, сидел не покойный король, а умирающая принцесса.

Балерион, накрыв своей тенью весь Красный Замок, опустился во внутренний двор крепости Мейегора. Эйерея тут же соскользнула с его спины, но даже те, кто часто видел девочку при дворе, не сразу ее признали. Изорвавшаяся в лохмотья одежда едва прикрывала тело, волосы спутались, руки и ноги превратились в тонкие палочки. «Прошу вас… Я никогда…» – крикнув это рыцарям, оруженосцам и слугам, Эйерея лишилась чувств.

Сир Люкамор Стронг, несший караул на мосту через сухой ров вокруг крепости, подхватил ее на руки и понес к великому мейстеру. После он рассказывал, что чувствовал снедающий ее жар даже сквозь свой чешуйчатый панцирь. Глаза у нее налились кровью, а «внутри что-то шевелилось и дергалось». Рассказывал он, впрочем, недолго: на следующий день король вызвал его и приказал молчать.

За королем и королевой послали немедля, но Бенифер их к себе не пустил, сказав, что им не следует видеть Эйерею такой.

У мейстерских покоев поставили часовых; впустили одного лишь септона Барта, чтобы тот дал последнее напутствие умирающей. Бенифер напоил больную маковым молоком и посадил в ледяную ванну, но больше ничем не мог ей помочь. Все, кто был в Красном Замке, молились за здравие Эйереи в септе, король с королевой несли бдение у дверей. Солнце зашло, и близился час нетопыря, когда Барт возвестил о кончине Эйереи Таргариен.

На рассвете принцессу, закутанную с головой в белый саван, возложили на погребальный костер.

Великий мейстер, готовивший ее к погребению, сам выглядел полумертвым, как сказал лорд Редвин своим сыновьям. Было объявлено, что племянница короля умерла от горячки, и всех добрых подданных просили молиться о ней. После недолгого траура жизнь в Красном Замке пошла своим чередом, и об умершей больше не поминали.

К разгадке сей таинственной смерти мы не приблизились и теперь.

Великих мейстеров в Красном Замке сменилось около сорока.