Пламя и кровь

По его приказу с плененного Стервятника сняли оковы, дали ему щит и копье. «Если убит буду я, отпустите его на волю», – распорядился лорд Робар.

Но тот оказался слабым противником. Изнуренный болезнью Робар, презрительно отразив пару атак, разрубил Стервятника от плеча до пупа. «Не суждено мне, видно, умереть с топором в руке», – грустно сказал он королю. Так и вышло: Робар Баратеон, лорд Штормового Предела, бывший королевский десница и Хранитель Государства, умер в Штормовом Пределе полгода спустя в присутствии мейстера, септона, своего брата сира Гарона и Бормунда, сына своего и наследника.

Война лорда Робара, не продлившись и полугода, закончилась в том же 61 году. Дорнские Марки больше никто не тревожил, а воинственные лорды Семи Королевств прониклись новым уважением к молодому королю. Сомнений больше не оставалось: Джейехерис пошел не в своего отца Эйениса. На самого короля война оказала целебное действие. «Против трясучки я был бессилен, – признался он септону Барту, – а теперь я снова король».

В 62 году Джейехерис пожаловал старшему сыну титул принца Драконьего Камня, сделав его тем самым признанным наследником трона."

"Семилетний принц Эйемон был высок и красив, но при этом скромен. Каждое утро он по-прежнему сражался с братом своим Бейелоном, не имея нужды ему поддаваться: старший брал ростом и силой, младший – проворством и злостью. Посмотреть на их поединки и подбодрить одного из принцев стекались слуги и прачки, домашние рыцари и оруженосцы, конюхи, септоны и мейстеры.

Была среди них и Джослин, которая с каждым днем подрастала и становилась все краше. На пиру в честь назначения Эйемона законным наследником королева посадила Джослин рядом с ним, и они весь вечер говорили и смеялись между собой, больше ни на кого не обращая внимания.

В том же году боги послали Джейехерису и Алисанне еще одну дочь, Мейегеллу. Добрая, ласковая, необычайно способная девочка вскоре приклеилась к своей сестре так же, как та сама приклеилась к Бейелону.

Теперь пришел черед Алиссы негодовать на «малявку», что цеплялась за ее юбки, а Бейелон смеялся над ее гневом.

На исходе 62 года король задумался о преобразовании всех Семи Королевств. Одарив Королевскую Гавань мощеными улицами, водными цистернами и фонтанами, он обратил взор за городские стены, на поля, холмы и болота, простиравшиеся от Дорнских Марок до Дара.

«Милорды, – сказал он совету.