Пламя и кровь

По ее приказу конюшонка Проныру и прачку повесили на центральном пролете моста, а вместе с ними вздернули и владельца лошади, украденной сиром Рикардом Торне, – ошибочно полагая, что он помог рыцарю бежать. Тело сира Рикарда, укутанное в его белый плащ, леди Касвелл отправила в Королевскую Гавань вместе с головой принца Мейелора, а драконье яйцо послала лорду Хайтауэру в Длинный Стол, надеясь смягчить его гнев.

Гриб, который всем сердцем любил свою королеву, говорил, что она заплакала, когда голову Мейелора принесли в тронный зал и положили перед ней.

Септон Евстахий, который Рейениру не жаловал, пишет, что она, напротив, улыбнулась и велела сжечь голову, «ибо в жилах его текла кровь дракона». Хотя о смерти мальчика и не было объявлено, весть по городу расползлась. Вскоре на улицах начали рассказывать, что Рейенира преподнесла голову мальчика его матери Гелайене, положив ее в ночной горшок, и все подхватили эту лживую выдумку. Гриб думает, что это дело рук Колченогого. «Тот, кто собирает слухи, так же легко может и распускать их», – говорит он.

А за городскими стенами по всем Семи Королевствам между тем шли сражения. Светлый Замок, последний бастион Светлого острова, пал под натиском Далтона Грейджоя. Четырех дочерей лорда Фармена Красный Кракен взял в морские жены, а пятую, «неказистую», отдал своему брату Верону. Фармена с сыновьями Бобровый Утес выкупил, уплатив за каждого его вес серебром. Леди Мерривезер из Длинного Стола сдалась на милость Ормунда Хайтауэра; тот, верный своему слову, не причинил вреда ни ей, ни ее чадам и домочадцам, но замок его люди обобрали подчистую, не оставив даже кусочка съестного.

Зерно из закромов леди Мерривезер пошло на хлеб и похлебку для многотысячного войска, которое, свернув лагерь у Длинного Стола, двинулось на Горький Мост.

Когда леди Касвелл вышла на стену своего замка и попросила о таком же снисхождении, что было оказано леди Мерривезер, ей ответил принц Дейерон: «Вам будет оказано такое же снисхождение, что вы оказали племяннику моему Мейелору».

Ее милости оставалось лишь наблюдать за разграблением Горького Моста. «Кабанью башку» подожгли первой. Постоялые дворы, ратуша, амбары, бедняцкие хижины, дома знати – все поглотило драконье пламя. Сожгли даже септу, где лежали еще сотни раненых. Не тронули лишь сам мост – он был нужен для переправы через Мандер. Горожан, которые пытались сражаться или бежать, рубили мечами или загоняли в реку, где они и тонули.