Пламя и кровь

В живых остался один Среброкрылый, в давние времена принадлежавший доброй королеве Алисанне; он взмыл в небо, как только началось сражение, и, пока оно длилось, кружил над полем битвы, паря в струях теплого воздуха, поднимавшегося от пожаров на земле. Лишь в сумерках он опустился рядом с убитыми родичами. В песнях поется, как он трижды приподымал мордой крылья мертвого Вермитора – будто взлететь ему помогал; но это, скорее всего, вымысел. Утром он вяло летал туда-сюда, поедая опаленные огнем трупы людей, лошадей и волов.

В битве погибли восемь «водяных орехов» из тринадцати, в их числе Оуэн Фоссовей, Марк Амброз и Удалой Джон Рокстон. Рикард Родден, раненный стрелой в шею, умер на другой день. В живых, считая Хоберта Хайтауэра и Анвина Пека, осталось четверо. Хью Молот был убит, а его мечты о короне сгинули вместе с ним, но второй предатель был все еще жив: Ульф Белый, проспавшись, понял, что остался последним всадником и единственным владыкой дракона.

«Молот мертв, и мальчишка ваш тоже, – сказал он будто бы лорду Пеку.

 – Один я у вас остался». На вопрос Пека, что он намерен делать, Ульф ответил: «Пойдем брать столицу, как тебе и хотелось. Тебе город, а мне треклятый трон, а?»

На другое утро к Ульфу пришел сир Хоберт Хайтауэр, чтобы обсудить план взятия Королевской Гавани. В «Барсук» по такому случаю доставили два винных бочонка, один с дорнским красным, другой с борским золотым. Ульфу-Бражнику любая выпивка была по вкусу, но сладкие вина он любил больше всего.

Сир Хоберт, без сомнения, полагал, что сам он будет пить красное, а лорд Ульф – борское, но почтенный рыцарь так потел и заикался, что Бражник заподозрил неладное. Дорнское вино он велел пока унести и настоял, чтобы сир Хоберт выпил с ним борского.

О сире Хоберте можно сказать не так много хорошего, но умер он, без сомнения, достойно. Не выдав своих сообщников, он осушил чашу золотого вина и попросил еще. Ульф, видя это, доказал, что заслужил свое прозвище: он выхлебал целых три чаши и начал зевать – яд, растворенный в вине, действовал мягко.

Когда он уснул вечным сном, сир Хоберт попытался вызвать у себя рвоту, но опоздал; вскоре перестало биться и его сердце.

«Не было человека, который убоялся бы меча сира Хоберта, – говорит Гриб, – но его вино было пострашней валирийского клинка».

После этого лорд Анвин Пек посулил тысячу золотых драконов любому выходцу из благородного дома, который подчинит себе Среброкрылого.