Пламя и кровь

Могла ли она знать, что последняя и самая страшная измена ждет ее в родных стенах?

Эскортом из сорока человек командовал сир Альфред Брум – один из тех, кого королева оставила на Драконьем Камне, выступив на Королевскую Гавань. Брум был старейшим из местных рыцарей. Он служил еще при Старом Короле и потому полагал, что после отбытия королевы на материк кастеляном оставят его; однако Гриб говорит, что сир Альфред, человек угрюмого нрава, не внушал ни расположения к себе, ни доверия, поэтому Рейенира отдала этот пост более покладистому сиру Роберту Квинсу.

Когда королева спросила, отчего сир Роберт сам не встретил ее, Брум ответил, что она найдет «нашего дородного друга» в замке. Так и вышло: там ее ожидало обгоревшее до неузнаваемости тело Квинса. Только по размерам его и можно было опознать, ибо сир Роберт был чрезвычайно толст. Обугленный труп его висел над воротами рядом с телами стюарда, мастера над оружием, капитана гвардии… и верхней половиной тела великого мейстера Герардиса: все остальное отсутствовало, и из разорванного чрева, подобно обгоревшим змеям, свисали внутренности.

Увидев тела, королева побледнела как смерть, но принц Эйегон сразу понял, что означает это зрелище. «Матушка, беги!» – крикнул он, но поздно: люди сира Альфреда бросились на защитников королевы. Сиру Харрольду Дарку размозжили голову топором, прежде чем он успел обнажить меч, сиру Адриану Редфорту нанесли удар копьем в спину. Один сир Лорет Лансдел был достаточно быстр и сумел перед смертью уложить двух изменников.

С его смертью от Королевской Гвардии Рейениры ничего не осталось. Принц Эйегон схватил меч убитого сира Харрольда, но сир Альфред презрительно отвел клинок в сторону."

"Мальчика, королеву и фрейлин, подгоняя копьями, ввели во двор замка. Там (как спустя годы написал Гриб) они увидели перед собой «мертвеца и умирающего дракона».

Чешуя Солнечного все так же сверкала золотом на черном камне двора, но видно было, что жить великолепнейшему из вестеросских драконов осталось недолго.

Он лежал, свернувшись клубком; крыло, почти напрочь оторванное Мелейс, торчало косо, свежие шрамы на спине дымились и кровоточили при каждом движении. Когда он поднял голову, почуяв чужих, стали видны рваные раны там, где другой дракон вырвал куски плоти из его шеи. На брюхе вместо чешуи кое-где вздулись рубцы, в пустой правой глазнице запеклась черная кровь.

Рейенира, как и любой на ее месте, задавалась вопросом, как такое могло случиться.