Род моей сестры должен оборваться на нем». Однако сиру Тайленду Ланнистеру даже такая участь казалась чересчур мягкой; он ратовал за немедленную казнь принца Эйегона. «Пока мальчишка дышит, он будет угрозой, – говорил Ланнистер. – Отрубите ему голову, и у этих предателей не останется ни короля, ни королевы, ни принца. Чем скорее он умрет, тем скорее кончится мятеж»."
"Слова сира Тайленда и короля ужаснули лорда Велариона. Старый Морской Змей «был страшен в гневе»; он назвал короля и совет «глупцами, лжецами и клятвопреступниками», после чего вышел вон.
Боррос Баратеон предложил королю преподнести ему голову старика, и Эйегон был уже готов согласиться, но тут подал голос лорд Ларис Стронг. Он напомнил, что Алин Веларион, наследник Морского Змея, по-прежнему находится на Дрифтмарке, где им его не достать. «Если убьем старого змея, лишимся и молодого, – сказал Колченогий, – а вместе с ним и всех его кораблей». Нужно, напротив, умаслить лорда Корлиса, чтобы сохранить дом Веларионов в союзниках.
«Уступите ему с этим обручением, ваше величество, – умолял он. – Обручение – это еще не свадьба. Сделайте принца Эйегона своим наследником. Принц – это еще не король. Обратите свой взор к прошлому: сколько наследников так и не дожили до престола? Черед Дрифтмарка придет, когда ваши враги будут повержены, а вы снова будете полны сил. Этот день еще не настал. Нам стоит выждать и быть со стариком понежнее». Так дошли до нас его слова в пересказе Орвила и Манкена.
Ни септон Евстахий, ни Гриб на совете не присутствовали, хотя Гриб и восклицает: «Был ли на свете человек хитрей Колченогого? О, из него бы вышел отличный шут. Слова лились из его уст, словно мед, и никогда еще яд не был столь сладок».
Загадка, которую являет собой Ларис Стронг по прозвищу Колченогий, занимала умы многих поколений ученых летописцев; вряд ли мы сможем приподнять здесь завесу над этой тайной. Кому он был искренне предан? Чем движим? Все время, что длилась Пляска, он шел своей дорогой, переходя то на одну сторону, то на другую, исчезая и вновь появляясь, каждый раз оставаясь в живых.
Что из сказанного и сделанного им было обманом, а что – правдой? Был ли он подобен моряку, который всегда подставляет паруса попутному ветру, или же знал, куда плыть, еще до того, как покинул порт? Мы можем задаваться этими вопросами сколько угодно, но ответа на них нет. Последний из Стронгов унес свои тайны с собой в могилу.
