Пламя и кровь

В полномочия молодого адмирала не входило соглашаться на столь «разорительные условия», твердил Пек; такие дела должны решать десница и регенты, а не всякий «дубовый дурак».

Манкен признает, что закон и традиции были на стороне десницы, но король и весь народ думали по-другому, и было бы верхом глупости оспаривать заключенный лордом Алином договор. Все прочие регенты решили вознаградить адмирала новыми почестями, утвердили брак принца Визериса с леди Ларрой, обещали выплатить в десять приемов выкуп ее отцу и перевели из Браавоса в Лисс огромную сумму золотом.

Это новое унижение, последовавшее вскоре за «ярмаркой телок» и отвергнутой дочерью, переполнило чашу терпения Анвина Пека. Он полагал, что сможет подчинить других регентов своей воле, пригрозив им отставкой, но те поймали его на слове и назначили вместо него прямого, честного, всеми уважаемого лорда Таддеуша Рована."

"Гневный лорд Пек удалился к себе в Звездную Вершину, однако тетка его Кларисса, дядя Гедмунд, Гарет Лонг, Виктор Рисли, Лукас Лейгуд, Джордж Грейсфорд, септон Бернард и прочие его ставленники сохранили свои места при дворе.

То же касалось его побочного брата Мервина Флауэрса и племянника Амори Пека, ибо в Королевской Гвардии служат пожизненно. Лорд Анвин передал своему преемнику даже Тессарио с остальными «перстами», сказав, что у десницы должна быть своя гвардия, как и у короля.

Конец регентства

Лиссенийская веснаДо конца 134 года в Королевской Гавани царил мир, омраченный только смертью регента Манфрида Моутона, лорда Девичьего Пруда.

Его милость часто прихварывал после перенесенной им зимней горячки, и его кончина никого особо не удивила. Занять его место в совете предложили сиру Корвину Корбрею, супругу леди Рейены; сестра ее леди Бейела тем часом вернулась на Дрифтмарк с лордом Алином и малюткой Лейеной. Вскоре принц Визерис приятно удивил совет вестью о том, что леди Ларра ожидает младенца, и вся Королевская Гавань возрадовалась.

Однако за пределами столицы этот год не оставил по себе доброй памяти.

Зима все еще сжимала Север за Перешейком в своем ледяном кулаке. Лорд Дастин в Барроутоне закрыл ворота замка перед сотнями голодных крестьян. В Белой Гавани дела обстояли лучше, ибо провизию туда привозили морем, но цены на все съестное подскочили до небес. Хорошие люди продавались южным работорговцам, чтобы прокормить свои семьи, дурные продавали жен и детей. Даже в зимнем городке под стенами Винтерфелла ели лошадей и собак.