– Мне хочется, чтобы ты лежала передо мной на капоте, полностью открывшись, и я мог бы попробовать, насколько ты влажная.
– Да, – выдохнула Тэйт. – Боже, я люблю тебя, Джаред.
Она двигалась все быстрее, до тех пор, пока мой член не попал в идеальную точку. Ее тело напряглось, она начала стонать.
– Джаред, – выкрикнула девушка. – Ох. – Не замедляясь, она трахала меня снова и снова.
Спустя несколько секунд Тэйт кончила, запрокинув голову назад и впившись ногтями мне в грудь. Ее мышцы сокращались вокруг моего члена, в то время как оргазм распространялся по телу.
Я сжал ее грудь; все мое тело пылало из-за попыток сдерживаться.
Тэйт уткнулась лбом в мой подбородок, ее бедра наконец-то замерли, а дыхание замедлилось.
– Снова, – взмолилась она. – Пожалуйста.
Завладев ее ртом в напористом поцелуе, я жадно насыщался сладостью Тэйт, солоноватым привкусом пота на ее коже. Я хотел дать ей тысячу обещаний, которые, несомненно, сдержу. Какие бы усилия мне ни пришлось приложить, она того стоила. На свете не было никого и ничего идеальнее нас.
Сев и придерживая девушку за талию, я выбрался вместе с ней из салона. Тэйт обессиленно обвивала меня ногами. Когда я усадил ее на капот, мой член выскользнул из ее киски. Она легла, согнув колени и сжав бедра.
Схватив ее за ноги, раздвинул их шире.
– Ты только что поимела меня словно ненасытное животное, – поддразнил, любуясь пышной грудью девушки, с готовностью ожидавшей моих ласк. – Ни к чему скромничать сейчас."
"Мои расстегнутые брюки сползи с талии. Я сжал свой член, хотя мне не требовалось стимуляции, чтобы сохранить эрекцию.
Нагнувшись, надавил языком на ее влажный клитор. Начал лизать по кругу, так как прекрасно знал, что ей нравилось и о чем она боялась попросить.
Тэйт любила мой язык. В помощи пальцев она нуждалась меньше, чем в нем. Доставляя ей удовольствие своим ртом, я и себя удовлетворял. Казалось бы, это такой простой акт, только между нами все было непросто. Данный момент – лишь крошечная часть мириадов событий, благодаря которым мы продолжали существовать.
И для меня он был раем.
На протяжении своей жизни я подпитывался болью. Болью, порожденной пренебрежением матери-алкоголички; кровью, пролитой отцом; одиночеством и негативом, на которые я обрек себя, отрицая простую, но жизненно необходимую истину.
Я игнорировал здравый смысл, ведь легче верить в то, что я все преодолею один, чем признать свою потребность в ком-то еще. Чем признать реальность.
Признать, что я любил Тэйт.
Что она любила меня.
