План битвы

 — Он присылал своего подчинённого, прости, не хотела всё это объяснять. Он денег у меня занял, срочно потребовались. Позвонил в тот раз и сказал, что за деньгами приятель придёт, ну, они типа работают вместе. Подчинённый его…

— Сколько? Ничего себе! Ты пашешь день и ночь, чтобы этому хмырю жилось хорошо? Так что ли?

— Ну, Егор, ты его не знаешь, он совсем не такой, — шепчет она.

— Не такой? Понятно. Бабки не отдал?

Таня качает головой.

— Хер с ними, с бабками. Я тебе компенсирую и даже ещё накину, только выгони эту мразь.

Хочешь, я его сейчас прямо отсюда эвакуирую и ключи заберу?

— Ну, пожалуйста, Егор, ну не надо… Не беспокойся, ладно? Я разберусь, всё хорошо будет. Ты… Ты ревнуешь что ли? Но ведь ты же сам…

— Тань, не будь дурой! Я же за тебя волнуюсь!

Выхожу я от неё злой, как собака. Я таких Игорьков столько повидал в жизни и баб несчастных, которые всё терпят и надеются, надеются и терпят. Ладно, подумаем, что делать. Итак, есть ещё какой-то приятель или подчинённый.

Хм… Как бы к этому Игорьку топтуна приставить… Может Печёнкину инфу слить? Да вот только надо самому сначала убедиться, что это действительно Киргиз, а то может такой же чмырь, как и Игорёк этот…

— Егор, это полчаса по-твоему? — сердится мама. — Вообще никакого уважения к труду кухарки. Вот устрою вам забастовку, выкручивайтесь сами с отцом.

— Мам, ну прости, пожалуйста. Я там ребят встретил, пришлось потрепаться…

— Потрепаться тебе. Давай руки мой скорей.

После ужина я незаметно беру сумку с «Сибирской», подготовленной для Гены, и приглашаю Раджа на прогулку. Прогулявшись с собакой, захожу к Рыбкиным. Дверь открывает участковый, злой и трезвый.

— Здорово, дядя Гена, чего суровый такой?

— Да, — машет он рукой.

— Я тут гостинчик принёс, — протягиваю ему сумку.

Он заглядывает в сумку мимоходом, без особого интереса:

Просто констатация, ни восторгов, ни благодарностей. Разлюбил её что ли?

— Дядь Ген, чего случилось-то, что тебя даже «Сибирская» не радует?

— Да, вон, Наташка в спальне замкнулась…

Он подходит к двери в спальню с сумкой в руке и приблизив голову к косяку кричит:

— А как я людям в глаза смотреть буду, ты подумала?! Что я скажу-то? Что это ничего, да? Друг просто, не обращайте внимания, попользовал дочурку и уехал, это же так современно! Сейчас все девушки так делают, да?

— Папа! — доносится из-за двери гневный Наташкин голос.