План битвы

 — Ты всё, кстати, отбился от оперов гэбэшных?

— Не будут больше дёргать?

— Не должны… Ладно, короче, Бро, бывай. Лечись тут и возвращайся. Пошёл я. У меня вечером самолёт.

— Погоди. Там же сейчас по ЛВЗ надо решать срочняком. Думаю, пока мы тут рамсим-тусим, Печёнкин там поляну перекраивает. Ты, пожалуйста, бывшим Звездочётовским мозги вправь, чтоб тихо сидели.

— А ты с Фериком разговаривал?

— Ну, и? — спрашиваю я.

— А тебе-то что за дело? — вскидывается он. — Тебя никак не касаются дела наши.

— Блин, это всех коснётся, если что.

— Слышь, Бро, — он замолкает, грозно сверкая глазами, и гоняя желваки. — Харэ короче. Мы друг друга услышали, так ты сказал? Ну и всё.

— Зимбабве золото возьмёт в женском хоккее на траве.

— Чего? — не понимает Цвет.

— Чуйка у меня. Сделай ставку нормальную, там же сейчас дела оживятся, Олимпиада, как-никак. За меня тоже поставь, идёт?

— Посмотрим, — хмыкает он и, повернувшись, идёт по длинному больничному коридору, а навстречу ему бежит Оленька.

Бежит она, разумеется, ко мне, и её огромные широко распахнутые глаза, я вижу даже отсюда, со своего подоконника.

— Егор! Да что же это такое! Если Игорь Александрович увидит, тебе не поздоровится! Немедленно в постель!

— Да, Оля, залежался, вот и решил пройтись. Хотел в туалет сходить нормально, а тут товарищ пришёл. Сейчас сбегаю и лягу.

— Немедленно, Егор, немедленно! — волнуется она. — У меня из-за тебя неприятности будут.

Симпатично волнуется. Глазки горят, щёчки розовеют, белокурая прядка выбивается из-под колпака.

— Что за шум, а драки нет? — раздаётся знакомый голос.

Я поворачиваю голову. Ба, Куренков, собственной персоной. У меня тут не больница, а ставка главнокомандующего, не меньше. Правда в руке он держит не папку с докладами, а авоську с апельсинами. Роскошь какая.

— Беспорядки нарушаешь, а Егор Андреич? — с немного напряжённой улыбкой спрашивает он.

— Совсем капельку, — в ответ улыбаюсь я. — Водку же не пьянствую.

— Этого ещё не хватало! — кипятится Оленька. — Давай, Егор, не доводи до беды.

— Так у меня здесь переговорный пункт для конфиденциальных разговоров. У вас, товарищ подполковник, разговор конфиденциальный?

— Более чем, — кивает Куренков.

— Ну вот, что нам остаётся делать? Оля, не сердись. Пять минуточек ещё постою здесь, а потом Роман Александрович меня проводит.