План битвы

Это оказывается, как нельзя более кстати, поскольку к этому моменту я успеваю перенести тяжесть с правой на левую ногу. Оставшись свободной и стремящейся в бой, правая с яростной силой взмывает вверх, и входит в максимально тесный контакт с челюстью моего тюремщика.

Дыщ! Его зубы громко клацают. Саечка за испуг. Надеюсь, язык не откусил, а впрочем… А впрочем, получи фашист гранату от советского солдата. Пока он дико вращает глазами и разбрызгивает кровавые ошмётки, я отправляю его в плаванье между явью и грёзами, ударив ребром ладони сбоку по шее.

Сонная артерия, блуждающий нерв, точность удара. Это три составляющие успеха, как «три источника и три составные части марксизма». Как видим, и от статей Ильича может быть какой-то прок.

А ведь всего-то хотел грязную посуду убрать. И вот, пожалуйста, коварство и чёрная неблагодарность. Не надо было на вредную работу устраиваться. Нет, я понимаю, в удалённых аулах у местных хлопковых баронов были, вернее, есть частные тюрьмы, но мы, похоже, и из Ташкента даже не выехали…

Я связываю руки своей жертвы её же жилетом и забиваю в рот кусок тряпки, оторванной от матраса.

Погоди немного, отдохнёшь и ты…

Ну, то есть, жертва здесь, разумеется, я… Обшарив карманы его шаровар, я нахожу ключи и, пройдя в приоткрытую дверь своего узилища, выскальзываю в тёмный коридор. Никого нет. Замыкаю камеру и как тень, как тать в нощи, скольжу вдоль стены. Прохожу по коридору и крадучись поднимаюсь по лестнице наверх.

Входная дверь оказывается запертой.

Очень тихо я пробую найти нужный ключ на связке. Но, во-первых, темно и ни хрена не видно, а, во-вторых, нужно ведь ещё и делать всё максимально тихо. Наощупь, потихонечку, не торопясь, я подбираю нужный и, открыв дверь, оказываюсь в тёмном дворе…

Как же громко она скрипит, выдавая меня с потрохами. Но ничего, уже практически свобода. Нам бы день простоять, да ночь продержаться… Я прижимаюсь к фасаду и некоторое время стою не двигаясь, прислушиваясь и вглядываясь в ночь, освещённую молочным туманом звёзд.

Пообвыкшись я двигаю вдоль стены к калитке, вернее к воротам. Они оказываются запертыми на внушительную задвижку, в проушины которой вставлен висячий замок. Поколдовав над ним с видом умелого, но застигнутого врасплох спеца, я открываю дверь и… хорошо бы ещё понять, где это я…

Похоже, в Ташкенте. Удивительно, что никто не озаботился более глубокой конспирацией, ну да ладно, мне это на руку.